Заведя двигатель, Александр с Верой отправились обратно в Вену. Из столицы Австрии, в сопровождении солдат, они на поезде добрались до Берлина.
На постоянное место жительства в столицу Германии Александр перебрался недавно. После Олимпиады дел в Ордене прибавилось. Теперь его влияние распространялось и на Восточную Европу, что требовало чаще бывать в городе.
Кроме того, дочь Великого Магистра поступила в столичный университет, что стало ещё одной веской причиной для их переезда.
***
Часы пробили полночь, когда обессиленные от долгой дороги Александр и Вера наконец вернулись домой.
Александр зажёг свет в своём кабинете и аккуратно положил завёрнутое копьё на массивный дубовый стол. Сняв китель, перчатки, кобуры и ножны, он с тяжёлым вздохом опустился в мягкое кожаное кресло, под его весом оно тихо заскрипело. Ноги в сапогах ныло от усталости. Собравшись с силами, он снял их, оставшись босиком.
Как же хотелось спать. Может, стоит лечь?
Он уже решил последовать своему желанию, как краем глаза заметил ткань, скрывающую копьё. Этот образ заставил его передумать.
Под тусклым светом настольной лампы, освобождённое от ткани копьё больше не выглядело таким ослепительно золотым, каким оно казалось под землёй в особняке Гринцига.
Александр аккуратно прикоснулся к его поверхности, но ничего не произошло. Никаких ощущений. Те голоса, что вели его к артефакту, исчезли.
Он взял копьё в руки и внимательно его осмотрел. На первый взгляд это было просто копьё времён Римской империи. Конечно, необычное — сделанное из золота или похожего на него драгоценного металла, но всё же. Более того, это была не полная версия оружия — лишь втулка, которая крепилась к древку.
Копьё всё ещё было острое. Александр понял это, порезав палец, едва коснувшись острия.
— Какие секреты ты хранишь? — пробормотал он вслух, задумчиво вращая копьё в руках.
Великий Магистр на мгновение замер, словно обдумывая что-то важное.
— Может, если соприкоснуться с тобой другим артефактом, ты раскроешь свою силу? Надо попробовать! — предположил он. — Вера, дочка, подойди ко мне, пожалуйста, и принеси перчатку.
Через мгновение в дверях кабинета появилась Вера, всё ещё немного сонная.
— Что такое? — спросила она, ставя на стол шкатулку с перчаткой.
— Присядь, — попросил Александр.
Он отложил копьё в сторону, открыл шкатулку и осторожно надел золотую перчатку на левую руку.
Вера села в кресло напротив отца и взглянула на него.
— Что ты собираешься делать? — спросила она, наклонив голову. — Я думала, до утра ты не станешь ничего предпринимать.
Александр, не сводя глаз с копья, ответил:
— Я мечтал обладать им больше двадцати лет… Больше ждать я не хочу. — Он посмотрел на дочь. — Прошу, дай мне свою правую руку, а левую положи на копьё.
Вера без колебаний подчинилась.
— Я не знаю, что произойдёт дальше. И произойдёт ли что-то вообще. Но если копьё решит открыть свои секреты, я хочу, чтобы ты увидела это вместе со мной.
Вера крепко сжала ладонь отца, её сонные глаза смотрели на него с теплом и доверием.
Александр улыбнулся в ответ. С трепетом он положил левую руку с надетой перчаткой так, чтобы она касалась и руки Веры, и копья.
Как только перчатка соприкоснулась с артефактом, копьё ярко засветилось. Яркий свет мгновенно озарил весь кабинет, словно вспышка, затопив пространство вокруг.
А затем перед Великим Магистром предстала удивительная картина.
Вместо удобного кресла Александр оказался на горной дороге. Был полдень, солнце стояло высоко, но тело обдувал ледяной, пронизывающий ветер. Гул ветра был повсюду.
На нём туника, поверх которой тяжёлый панцирь из гибких металлических пластин. Под ним кожаный пояс с ремнями, обитыми железом. В левой руке он держал длинное копьё с золотой втулкой, правая поддерживала меч на поясе. На голове ощущалась тяжесть шлема, а за спиной развевался красный плащ.
Рядом с ним шагали десятки солдат, одетых так же. Они переговаривались на языке, который был Александру не совсем понятен — похоже, это была латынь или греческий. Не оставалось сомнений, что он видит мир глазами римского легионера, а скорее всего, их командира — сотника. Солдаты смотрели на него с уважением, но его собственный взгляд был прищуренным, словно за пеленой.
Александр шагал вместе с войском по каменной дороге, ведущей в гору. Он не управлял своим телом — лишь наблюдал. С каждым шагом кожаные сандалии шуршали по щебню, который мелкими потоками скатывался вниз. Дыхание римлянина было тяжёлым, а под панцирем неприятно стекал пот. Хочется пить.
Вдруг шаги легионера ускорились. Пройдя мимо своих людей, он увидел картину, от которой невольно замер.
Измождённый длинноволосый мужчина с тёмными, взъерошенными волосами, согнувшись под тяжестью креста, едва переставлял ноги. Он тащил крест в гору. На нём было изодранное платье, его губы обветрились и потрескались, а на голове лежал терновый венец. Его шипы впивались в кожу, из ран на лбу сочилась кровь. Его руки, измученные и ослабленные, оставляли кровавые следы на древке.