Александр ощутил внезапный прилив ярости. Гнев и ненависть к измождённому мужчине охватили его, словно что-то управляло его мыслями. Он не испытывал ни капли сострадания, лишь непреодолимое желание ударить его, убить собственными руками. Но что сделал ему этот человек? Откуда эта ненависть?
Римлянин не мог найти ответа.
Когда он проходил мимо несущего крест, тот повернул голову. Его взгляд не был направлен в лицо, он смотрел на копьё в руках Александра. Его потрёпанные губы зашевелились, произнося слова на неизвестном языке. Но их смысл неожиданно зазвучал у Александра в голове:
— Оно не принадлежит людям… и никогда не принадлежало…
Мужчина отвернулся, его голос стал тише:
— Сейчас ты слеп, но сегодня ты прозреешь…
Эти слова напугали римлянина. Холод пробежал по телу, но он быстро ускорил шаг и продолжил идти, не оборачиваясь.
Спустя некоторое время они добрались до пункта назначения. Вокруг собрались толпы людей. Кто-то стоял молча, плача над мучениями человека под крестом, другие кричали, осыпая его оскорблениями и проклятиями.
Александр понял, что видит глазами воина Лонгина сам момент распятия Иисуса Христа. Он стоял на Голгофе — возвышенности к западу от Иерусалима.
Крест, который нёс Сын Божий, был установлен между двумя другими — для казни преступников. К нижней перекладине креста, на которой висел Христос, гвоздями прибили его стопы. На вершине креста укрепили табличку с надписью на трёх языках: еврейском, латинском и греческом — «Иисус Назорей, Царь Иудейский».
Одежду Христа римские воины поделили жребием. Верхнее платье они разорвали на четыре части, а хитон, который был сшит без швов, решили не рвать, а разыграть в кости.
Воины и люди, стоящие рядом, продолжали смеяться и издеваться над Христом:
— Других спасал, а Себя спасти не может!
— Если Он Христос, избранник Божий, пусть сойдёт с креста!
— Лжец! Самозванец!
— Ты говорил, что ты Сын Божий! Ну так спаси Себя!
Погода начала резко меняться. Сильный ветер завывал всё громче, затягивая небо тёмными тучами. Казалось, что сами Небеса готовы возопить, глядя на происходящее на Голгофе.
За происходящим наблюдал и Александр, словно сквозь туман. Его взгляд застилала пелена, но он ясно видел, как один из распятых пленников обратился к другому, смеявшемуся вместе с толпой над Сыном Божьим:
— Мы осуждены за грехи наши, потому воздалось нам за наши деяния, а Он ничего худого не сделал…
Затем пленник перевёл взгляд на Христа и, смиренно склонив голову, прошептал:
— Спаситель, прошу, помяни меня, когда придёшь в Царство Твоё…
Христос, приподняв голову, несмотря на изнеможение, ответил:
— Истинно говорю тебе: ныне будешь со Мною в Раю.
Он посмотрел в небо, дождь начал моросить. Иисус, вздохнув, продолжил:
— Отче! Прости им, ибо не ведают, что творят…
Александр почувствовал, как копьё в руках Лонгина задрожало, словно живое, когда Христос произнёс эти слова.
Вскоре наступили последние мгновения. Страдания Спасителя подходили к концу. Его пересохшие, обветренные губы произнесли едва слышное:
— Жажду…
Один из римских солдат подошёл к кресту и, насадив губку, пропитанную уксусом, на копьё, поднёс её к устам Христа.
После этого Иисус, подняв голову к небу, сказал:
— Отче… свершилось! В руки Твои предаю дух Мой…
Он издал последний вдох, после чего Его голова бессильно опустилась. Спаситель умер, искупив грехи человечества.
Дождь усилился, небо разразилось раскатами грома. Люди, наблюдавшие за распятием, начали расходиться.
Лонгин, держа копьё, шагнул вперёд. Он подошёл к кресту, поднял копьё и, чтобы удостовериться в смерти Христа, пронзил Его правый бок между рёбер. В тот миг, когда копьё вонзилось в тело Спасителя, оно озарилось ослепительным светом, а из раны хлынули кровь и вода, брызнувшие Лонгину в лицо.
Чудо свершилось. Его глаза, поражённые болезнью, прозрели. Мир предстал перед ним во всей ясности, впервые за долгие годы он мог видеть. Но теперь он увидел то, чего раньше не замечал: грязь вокруг, ненависть и страдания, которые творили люди.
В тот момент прозрели не только глаза Лонгина, но и его душа. Он осознал, что совершил. Отняв копьё из тела Спасителя, он опустился на колени прямо в грязь, промокшую от дождя. Римские воины вокруг смотрели на своего командира с недоумением, не понимая, что с ним происходит.
Лонгин, рыдая, поднял голову к небу и закричал:
— Истинно Человек Сей был Сын Божий!
После этих слов сознание Александра вернулось в реальность. Он тяжело дышал, сглатывая ком в горле. Его лицо покрылось холодным потом, а мир перед глазами плыл. Он резко отступил от копья, как от проклятой вещи, больше не желая прикасаться к артефакту.
— Ты видела то же, что и я? — спросил он у дочери, пытаясь прийти в себя.
— Да, отец, — едва слышно ответила Вера, её голос дрожал.
— К таким знаниям я готов не был… — прошептал Александр. Он медленно встал и отошёл от стола. — Мне нужно поговорить с Асмодеем.
Дрожащими руками он схватил телефон и начал набирать номер. Гудки следовали один за другим, но ответа не было. Вероятно, Асмодей не был дома.