Нагнувшись, он сорвал с её руки перчатку и надел её на себя. В ту же секунду сила артефакта затянула его раны. Вера воспользовалась моментом: ударом по ногам она сбила отца с ног, перекатилась, схватила саблю и вскочила на ноги.
Она прыгнула. Лезвие нацелилось на сердце самого близкого ей человека. Мгновение — и Александр будет повержен.
Но нет. Не сегодня.
Великий Магистр краем глаза заметил копьё Лонгина, лежавшее неподалёку. В последний миг он схватил его, чуть приподнялся и… поймал Веру на лету.
Артефакт вошёл в её тело. Тонкая струйка крови стекала по лезвию. Сабля выпала из её рук, а сама она осела в объятия отца. Александр застыл. Всё вокруг словно замерло. Его взгляд очистился от пламени безумия, он снова был собой.
С ужасом он выдернул копьё из тела дочери и отшвырнул его прочь. Вновь эти проклятые святыни забирали у него слишком многое.
— Вот и всё, пап… па… — Вера слабо улыбнулась, её взгляд смягчился. Она провела глазами по лицу отца, отмечая, как оно снова стареет, как на висках проступает седина. — Наша с тобой история подошла к концу…
— Доченька, нет… Прошу, не уходи… — Александр в отчаянии огляделся. — У меня есть… есть! Вот, выпей… — Он сорвал с пояса флягу, наполненную водой из Грааля, и поднёс её к губам Веры. — Во Франции она спасла мне жизнь…
— Нет… — Вера покачала головой. — Не поможет. Копьё забрало мою жизнь, его сила неподвластна Граалю… — Её глаза начали закрываться. — Скажи… я умираю?
— Нет… Что… что я наделал… — Александр задрожал, слёзы покатились по его лицу. Он прижал дочь к себе, крепко, словно мог удержать её душу. — Прошу, не покидай меня, не оставляй одного… Да что же я творю! Я не лучше нацистов, я такая же тварь, как и они…
— Нет… Ты не такой… Ты не участвовал в их зверствах…
— Да, ты права… Я хуже. Я мог их остановить… и не сделал этого…
— Папа, не надо… Не вини себя. Ты не виноват… Мы все — ты, я, мама — слишком увлеклись артефактами и забыли друг о друге… — Вера слабо улыбнулась. — Но у тебя есть шанс всё исправить.
Она с трудом вдохнула.
— В Москве у тебя есть внучка. Ей два годика. Теперь она сирота. Её отец погиб ещё до её рождения… а теперь покину её и я… — Голос Веры дрогнул. — В правом кармане моей гимнастёрки есть маленькая фотография, а на обратной стороне — адрес. Приди… забери её. Дай ей всё то, что дал мне. И прошу… не дай ей стать частью какого-либо Ордена. Не учи её защищаться… Пусть она сама выберет свой путь. Она не должна прожить жизнь, как ты… как мама… и как я…
— Я обещаю… — Александр посмотрел на дочь, на её ослабевшие руки, и вдруг заметил на её шее знакомый кулон. Кулон его отца. Значит, Ксения передала его Вере перед тем, как отправиться за Граалем… Знала, что может не вернуться. — Пока я жив… никто из нашего рода не будет принадлежать Ордену.
— Спасибо… — Вера умирала. Силы покидали её. — Скоро я увижу маму… дядю Андрея… Костю… Жаль, что ты не познакомился с ним. Он герой… Погиб под Курском…— Она с трудом сглотнула, голос совсем ослабел.
— А Маттиас… он жив?
— Жив, дочка…
— Передай ему, что я всегда его любила…
— Передам… — Александр вытер слёзы рукавом. — Всё передам. Прости меня за всё…
— Я прощаю тебя, отец…
Её глаза закрылись.
Сердце Веры замерло.
Александр закрыл ей веки и медленно встал.
Он подошёл к зеркалу над камином и посмотрел на своё отражение. Кого он видел? Чудовище? Убийцу? Было больно смотреть на себя.
Не сдержавшись, он рывком сорвал с себя чёрный мундир, смял его в руках и швырнул в огонь. Красная повязка с гербом Ордена вспыхнула, пламя пожирало ткань, от формы повалил едкий, чёрный дым.
Александр поднял перевёрнутое кресло, сел и, наклонившись, закрыл лицо ладонями. Его плечи сотрясались, слёзы текли ручьём, капая на холодный каменный пол.
Он получил то, что хотел.
Но какой ценой?
Ценой всего.
Миллионы жителей столицы собрались, чтобы почтить память героев, отдавших жизни за будущее страны. Люди стояли плотной стеной, приветствуя ветеранов, военных и руководителей государства.
Через толпу пробирался молодой мужчина в чёрной фетровой шляпе. Он спешил увидеть старого друга — человека, который сегодня занял место на трибуне рядом с высшими государственными лицами.
Добравшись вперёд, он поднял взгляд. На трибуне стоял мужчина лет пятидесяти. Генеральский зелёный мундир с орденами, которые он не знал за что получил, тяжело лежал на его плечах. Козырёк фуражки отбрасывал тень на лицо, но глаза… Глаза всё искали кого-то в толпе.
Рядом с ним стояла девочка лет двенадцати. Его внучка. Она прижалась к деду, с трепетом ожидая начала парада. Ей так нравилось смотреть на марширующих солдат и военную технику.
— Дедушка Саша, — негромко спросила она. — Скоро начнётся?
— Скоро, моя малышка. Совсем скоро… — Александр наклонился к ней и ласково погладил по голове.
Подняв взгляд, он вдруг замер. В толпе он увидел его.
Асмодей.