Возвращаясь в своё убежище, Александр не мог избавиться от мыслей о словах Гиммлера. В них была доля правды. Он не лучше его... А может, даже хуже?
Едва ступив на лестницу, ведущую вниз, он услышал странный разговор, доносившийся из его кабинета. Голоса Асмодея и Маттиаса звучали приглушённо, но в гулком полумраке убежища они отзывались резким эхом.
— Я не могу исполнить то, о чём ты просишь, — голос демона был непривычно серьёзен. — Это не в моих силах. Прости…
— Всё в порядке… — ответил Маттиас, явно подавленный. — Вы были моей последней надеждой.
— Я постараюсь разузнать, как тебе помочь, — вздохнул Асмодей, — но на это уйдут годы.
— Время — единственное, что у меня в избытке…
Александр нахмурился, не понимая смысла сказанного. Он толкнул дверь и вошёл в кабинет.
— Я не помешал? — его взгляд перебегал с Маттиаса на Асмодея.
— Нет,
— Орден превыше всего… — машинально повторил Александр, но сам уже не верил в эти слова.
Маттиас скрылся за дверью. Асмодей, наблюдая за ним, криво усмехнулся и рухнул в кресло напротив Александра.
— Выпьешь со мной? — спросил Александр, доставая одну из последних бутылок коньяка.
— Не откажусь.
Он налил спиртное в бокалы, один из которых пододвинул демону.
— Как продвигается ваша эвакуация? — поинтересовался Асмодей, с любопытством рассматривая своего собеседника.
— Продвигается… — коротко ответил Александр, не отрывая взгляда от янтарной жидкости в бокале. — Люди, в ком я уверен, получат убежище… и будут служить Ордену так, как должны.
Асмодей чуть заметно покачал головой.
— Значит, ты нашёл в себе силы принять то, что сделал?
— А что я сделал? — прищурился Александр.
Демон поднялся из кресла, медленно обошёл стол и, задумчиво покачивая бокал, встал у окна.
— Мы знакомы много лет, — сказал он негромко. — И всё это время я наблюдал за тобой. К немногим людям я относился с симпатией… и ты был одним из них. — Он сделал паузу, отпил коньяк, хмыкнул. — Но меня всегда удивляло: ты, обладая такой невероятной силой, допустил самую страшную войну.
— Не совсем понимаю тебя… — нахмурился Александр.
— Я говорю о том, что ваш Орден борется с так называемыми силами зла, — спокойно начал Асмодей, крутя в руках бокал с коньяком. — Считаете демонов воплощением греха. Однако я вижу, что вы ничем не лучше нас. А может, и хуже.
Александр уже собирался возразить, но демон предостерегающе поднял руку.
— Создатель сделал нас созданиями Ада, — продолжил он. — Но вы, люди… Вы сами выбираете уничтожение, когда могли бы строить мир, который стал бы лучше Рая.
— Значит, все люди — плохие, а демоны — хорошие?! — резко бросил Александр, выпил коньяк залпом и со стуком поставил бокал на стол. Янтарная жидкость плеснулась через край, оставляя тёмные пятна на полированной поверхности.
— Я так не говорил. — Асмодей не сводил с него спокойного, пронизывающего взгляда. — Я говорю о том, что вы всегда ищете виноватых. Войны, голод, тирания — всё, что случается на этой земле, вы списываете на нас, на дьяволов, на чёрную магию, на кого угодно… но не на себя. А ведь виноваты только вы. — Он сделал глоток, облизнул губы и продолжил: — Да, я исполнил желание Гитлера, и он пришёл к власти. Но мои силы не мешали вам его остановить. Никто не мешал вам свергнуть его до войны. Я предупреждал тебя, что артефакты — не для людей, что вам не совладать с их силой. И в итоге…
Асмодей замолчал. Слова не нужны были — Александр и так знал, что он скажет.
— Пойми наконец, мой друг. Орден не Превыше Всего.
Александр закрыл глаза. Где-то внутри всё ещё теплилась надежда, что всё это — ошибка, что всё можно исправить. Но нет.
— Ксения погибла, — его голос сорвался. — Она, как и я, стала заложницей этой силы…
Из-под век навернулись слёзы, но он не дал им упасть.
— А Вера… — он глубоко вздохнул. — Она меня ненавидит.
Сколько лет он грезил артефактами, искал в них силу, знания, смысл. И что в итоге?
Силу он получил — и потерял всё, что любил.
Знания? Да, он узнал многое. Но что теперь делать с этим знанием, когда жизнь разлетелась на осколки?
Ответа не было.
— Знаешь… мне падать уже некуда. — Александр поднял на друга потухший взгляд. И в этот момент у него родился сумасшедший план.
— Спроси меня.
— Спросить что? — Асмодей вскинул бровь.
— Спроси, что я желаю.
Демон замер. Впервые за долгие века он ощутил страх — не за себя, за кого-то другого.
— Прошу, не надо. — В голосе Асмодея не было насмешки. Только предостережение. — Ты ведь знаешь, что даже я не могу сказать, чем это обернётся.
— Я всё понимаю. Но у меня нет другого выхода.
— Выход есть всегда.
— Я его не вижу. — Александр сжал кулаки. — Прошу. Спроси меня.
Асмодей устало прикрыл глаза. Он понял, что переубедить друга уже невозможно.
— Александр… скажи мне, чего ты желаешь?
Демон произнёс эти слова тихо, но они звенели в голове, словно набат.
Александр поднял голову. В глазах не было надежды, только пустота.
— Я хочу, чтобы Вера меня простила.
Асмодей выдохнул.
— Да будет так.