– Не хочу, – буркнула сестра, опустив нос в кружку с медом, отчего голос звучал глухо. – Не хочу тосковать по недоступному. Если вспомню сама – ладно, но нарочно? Нет.
– До чего ж ты вредная! – Илай подпер щеки кулаками. – Но за то я тебя и люблю.
– Так. – Диана решительно грохнула кружкой о стол и постучала кулачком по груди. – Что-то мы с тобой засиделись. Пора возвращаться, вон стемнело уже.
– И то верно. Но сперва я отлучусь. С ваш-шего позволения, сударня. – И он неловко выкарабкался из-за стола.
Золотистый жаркий зал покачивался перед глазами, навевая дрему. Даже гости кругом гудели ровно как пчелы. Илай мотнул кудрявой головой. На улице должно стать легче.
– Уборная за углом налево! – напомнила сзади Диана, и Илай, не оборачиваясь, отсалютовал ей.
Выйдя за дверь, он сначала просто стоял, наслаждаясь освежающим холодом позднего вечера. Затем пошел искать обещанную уборную – все же пешком до замка путь неблизкий, особенно если не озаботиться заранее.
Большая часть горожан уже разошлась по домам, и только самые закоренелые бражники еще что-то высиживали по редким питейным. Илай повернул направо и вышел на небольшую пустынную площадь. Он бестолково повертелся из стороны в сторону, но так и не узрел вожделенное деревянное строение. Зато посреди площади росли завлекательные кусты. Пожав плечами, он по кривой потрусил к ним.
«Не убудет», – рассудил он, с трудом распутывая завязки штанов.
Но, едва испытав первую волну облегчения, Илай поднял взгляд и понял, что на площади он не один – спиной к нему по ту сторону кустов стояла высокая дама в сером платье и с удивительно прямой спиной.
Дама стояла, не шевелясь; Илай, багровея с каждой секундой, уже не мог остановить естественный процесс.
– С-сударыня, – просипел он, – вы ток не оборачивайтесь. Я сейчас у… ик! Уйду.
Женщина никак не отреагировала.
«Гордая, – решил Илай. – Или глухая».
Спустя несколько секунд он уже был почти готов к тактическому отступлению – останавливали только непослушные завязки, что никак не хотели превращаться в узелки, – как вдруг…
– Именем губернатора волости Белоборской! Вы арестованы!
Илай резко обернулся, так и не подвязав толком штанов.
– Ребят, вы чего, – округлил он глаза, увидев городовых. – Я ж свой, а дама, – он указал пальцем через плечо, – меня и не видела.
– Именем губернатора, – еще громче заголосил служивый, – за осквернение памятника светлой княгине Рогнеде Милорадовой…
Запахло настоящими неприятностями.
– …под суд!
Пока Илай из последних сил воевал со штанами, его ловко схватили под локти, а ткань предательски упала до самых колен, стреножив Янтаря.
«Диа…» – только и успел он позвать неслышным голосом, как на его хребет обрушилось что-то тяжелое.
Диана оторвала щеку от липкой столешницы. В черепной коробке противно свербело, как будто перышком пощекотали.
– Олух заблудился, – рассеянно почесав макушку, проворчала она и набросила на плечи плащ. И добавила, будто обращаясь к брату: – Иду, иду.
К счастью, пирушка была за чужой счет, а потому Диана только махнула трактирщику на прощание и вышла в темноту. Привычный запах Илая еще висел в воздухе, хоть и приправленный медом, сыром и смазанный ольфакторными следами других выпивох.
Охотница повела носом, приподняв окуляры.
– Конечно же, он свернул направо…
Вскоре она вышла на небольшую площадь с памятником. Диана сморщилась.
– Точно кошкан, а. Пометил, – фыркнула она.
Но в следующий же миг напряглась.
Оружейная смазка. Дубленая кожа. Мокрая шерсть зимней униформы с бараньим воротником.
Усмирив сердцебиение, Диана опустила голову. Вдохи. Каждый последующий глубже предыдущего. Как перед погружением в воду. В прорубь с неясными тенями. Она медленно сняла окуляры и спрятала в карман мундира.
Площадь ожила.
Три фигуры. Брата застали врасплох. Вырубили точным ударом по хребтине. Потащили прочь. Совсем недавно.
Охотница ускорила шаг, следуя за полупрозрачными силуэтами и не забывая отслеживать запахи, улавливать все звуки.
Два мерина, совсем новая ось. Солома. Цепь с замком, ключ провернулся без скрипа. В этом городе хорошо следят за всем и за всеми. Клетка. Припав к земле, она без труда увидела в темноте следы копыт и полосы, оставшиеся от колес.
Они были здесь всего три с половиной минуты назад, могли ли отъехать далеко? Диана перешла на размашистый бег.
Улица, поворот, переулок. Еще улица. Почему никак не догнать?
Вдруг она остановилась. Перед ней были ворота с высокой каменной стеной. Верх стены венчали заостренные прутья.
Перед воротами стояли вооруженные новейшими винтовками стражи, а рядом красовалась медная табличка, явно начищенная до блеска песком: «Узилище Букавы. Безгрешных здесь нет».
«Дело плохо», – безошибочно определила Диана и тихо отступила в темноту.
