К рассвету остановились на дневку в лесочке километрах в трех за передним краем. Недалеко виднелась небольшая деревенька. Снега насыпало столько, что нижние ветки елей пригнулись к земле и вмерзли в наст, образовав странные, почти сказочные шатры. Бойцы прорыли ходы и забрались под кроны. В такой близости от противника огонь не разведешь, поэтому хлеб и тушенку отогревали, засунув банки под ватники.
День тянулся отчаянно долго. Казалось, что природа сыграла какую-то странную шутку и сделала его длиннее ночи. Наконец солнце скрылось за кронами и стало быстро темнеть.
Разведгруппа начала выдвижение. Воробьев решил подобраться к крайним домам деревни и узнать, где немцы. Когда до околицы оставалось около сотни шагов, от двигавшейся впереди группы поиска пришел сигнал опасности. Командир пополз вперед.
— Товарищ младший лейтенант, там что-то непонятное на околице. Пятно какое-то необычное, издали не разберешь.
Первый закон разведки: непонятное — опасно, необычное — смертельно. Иван подтянул автомат, положил на него обе рукавицы, уперся в них подбородком и напряг зрение, но как ни старался, разглядеть преграду не сумел. Он выслал вперед пару разведчиков. Когда они вернулись, на ребят было страшно смотреть.
— Командир, там… ребенок. Грудничок… Животиком на забор насажен. Давно. Заледенел весь.
Когда люди немного успокоились, Воробьев приказал двоим тихонько подобраться к крайнему дому и расспросить хозяев.
Разведчики вернулись через полчаса. Сибиряка-сержанта, старшего дозора, когда он пересказывал услышанное от жителей, трясло. Фашисты приехали в деревню позавчера утром. Солдаты пошли по домам с приказом всем жителям деревни от двенадцати до шестидесяти лет прибыть на околицу с лопатами для рытья окопов. Одна молодая женщина, недавно родившая, подошла к офицеру, держа на руках завернутого в одеяло младенца, и попросила оставить ее дома. Гитлеровец молча выслушал молодую мать, а затем внезапно шагнул вперед и, выхватив ребенка, с размаху насадил его животиком на заборный кол. Мать страшно закричала и бросилась на убийцу. Стоящий рядом автоматчик застрелил ее.
— Так будет со всяким, кто откажется работать, — перевели крестьянам слова офицера.
Убирать труп матери и ребенка запретили.
Разведчики молчали. Сержант, держа самокрутку дрожащими пальцами, прикурил и добавил:
— А немцев в деревне сейчас нет, командир.
Группа двинулась дальше.
Перед рассветом вышли к наезженной дороге. Здесь, отдохнув, и устроили засаду.
Время от времени мимо проезжали грузовики, протащился гужевой обоз. Но все это было не то. Наконец, уже на закате, у поворота показалась куцая колонна из пары мотоциклистов, легковой машины и штабного автобуса. Группы захвата и прикрытия подтянулись поближе. Когда колонна поравнялась с засадой, Иван бросил под колеса автобуса противотанковую гранату. Взрыв! Зло ударили автоматы разведчиков. Потерявшие управление мотоциклы скатились в кюветы. Иван швырнул в окно повалившегося автобуса имитационную гранату и бросился вперед вместе с группой захвата. Вновь заработали ППД. Иван упал в снег и остервенело закричал:
— Не стрелять, мать вашу… не стрелять!
Но было уже поздно. Расстрелянные фашисты сползали с сидений.
Иван расстроенно сел на снег.
— Что ж вы, ребята?..
Кто-то глухо произнес:
— Прости, командир, не удержались.
Делать было нечего. Разведчики быстро обыскали убитых, забрали документы, набили два вещмешка штабными бумагами и двинулись обратно.
На следующее утро группа залегла у той же деревни. Все целы и невредимы, но настроение было подавленным. Боевая задача не выполнена. Кончались продукты. Да и немцы зашевелились. По еще не так давно сонным и заснеженным лесным дорогам носились мотоциклисты и раскатывали грузовики, набитые солдатами. Надо было срочно что-то делать. К вечеру Воробьева осенило.
На закате он собрал разведгруппу. После краткого инструктажа лица бойцов посветлели.
— Вот это дело, командир.
Они двинулись, когда появились звезды на небе. Спустя час вышли к месту своего перехода через линию фронта. После наблюдения стало ясно, что любители пострелять из пулеметов не вылезая из теплых землянок не изменили своим привычкам. И Иван дал команду действовать.
Бойцы бесшумно забрались на накат. Для больших труб приготовили по противотанковой гранате, для маленьких — по связке из четырех лимонок.
Командир с группой захвата подобрался к офицерской землянке. Повинуясь короткому жесту, вперед метнулись две хищные тени, и спустя мгновение впереди раздался еле слышный всхлип, а фигура часового, поддерживаемая сильными руками, плавно и без единого звука осела на землю. Трое разведчиков сгрудились у входа. Командир глубоко вдохнул и, распахнув дверь ударом ноги, ворвался внутрь.
В землянке горела керосиновая лампа. Прямо перед входом, за тяжелым дубовым столом сидел офицер. Он спал, положив голову на сцепленные руки. В углу дремал телефонист с примотанной бинтом к голове телефонной трубкой.