— И наконец, немногим более двух часов назад Асланiв был потрясен известием о жестоком убийстве нашего соотечественника, члена Братства Незалежных Дервишей Мыколы Хикмета, — совсем уж траурным голосом объявил диктор. — Тело было обнаружено на бульваре Тарсуна Шефчи-заде, недалеко от дома потерпевшего. Обнадеживает, однако, что рядом случились единочаятели убитого, каковых вернувшийся сегодня из Александрии Невской Хикмет пригласил к себе домой. Они видели убийцу. С их слов в Асланiвськом Управлении Внешней Стражи составлен членосборный портрет. — На экране появилось крупное изображение лица, до странности похожего на Багатура «Тайфэна» Лобо. — Долг каждого подданного, каковой где-либо видел этого человека, сообщить о нем на ближайший пост вэйбинов. Человекоохранительные органы надеются…
— Ну шо, пысака! — раздался вдруг грубый, глумливый голос.
Даос и Олежень в недоумении обернулись.
Рядом с их столиком стоял могучий преждерожденный в черном халате, распираемом объемным животом. Темная курчавая борода лежала на груди, голову увенчивала бледно-зеленая чалма. Красное мясистое лицо указывало на предосудительную склонность к горилке. За мощной спиной топтались еще двое сходного вида подданных. Чернохалатник смотрел на Олеженя злобно и с издевкой.
— Попалси, червь… — Бородатый ткнул в сторону Олеженя толстым пальцем с обкусанным ногтем. — Иблисова дытына… — И он занес свою волосатую лапищу над ноутбуком, очевидным образом собираясь завладеть умной машинкой.
Но на пути лапищи внезапно возник старенький, склеенный на сгибах веер.
— Что ты шумишь, добрый человек? — с улыбкой спросил бородатого бродячий даос.
— От! — отдуваясь, только и смог вымолвить чалмоносец в черном халате, обращая взор налитых кровью глаз на даоса Фэй-юня. Но быстро нашелся: — Ты шо, побирушка, а?! Геть видселя! — И выбросил монументальный, лохматый кулак в сторону доброго лица бродячего даоса. — Ых….
Но в том месте, куда метил бородатый, лица даоса почему-то не оказалось, и кулак, встретив на пути пустоту, продолжил свое поступательное движение, увлекая за собой владельца — бородатый, с превеликим грохотом круша пузом стул, на коем только что восседал даос, растянулся на полу. Фэй-юнь подхватил посох и вскочил упавшему на спину.
— Э! Э! Э! — раздались встревоженные вопли; из глубины шинка быстрым шагом приближался нахмуренный прислужник.
— Торопливость умножает скорбь, — изрек даос, легко вращая посохом и внезапным, несильным с вида тычком отправляя на землю ринувшегося на него другого чернохалатника. — Добрый человек, — сказал он Олеженю, судорожно отбивающемуся сумкой от вцепившегося в его жилетку третьего агрессора. — Кажется, местный пилав не пойдет нам впрок. — Еще один тычок, и пристававший к Фочикяну злодей головой вперед улетел в ближайшие кусты. — Не покинуть ли нам эту юдоль скорби?
Из ближайшего переулка явственно донеслись приближающиеся крики и стадный топот.
— И побыстрее, — добавил даос.
— Ага… — Олежень захлопнул ноутбук, сунул в сумку и повесил сумку через плечо. — За мной, наставник! Даос легкой тенью устремился за ним в призрачный полумрак освещенных редкими фонарями улиц.
— Хде?!
— Та вон! Вон!.. — слышно было сзади.
— А-а-а-а!
Олежень метнулся за угол, оглянулся:
— Сюда, наставник, сюда…
Даос не отставал.
Преследователи, впрочем, тоже. Сзади послышался шум, замелькали огни повозок.
— Кто эти добрые люди? — неотступно следуя за Фочикяном, спросил даос. Непохоже было, что стремительный бег хоть как-то сказался на его дыхании.
— Это… незалежные… дервиши… — в три приема произнес Олежень, сызнова сворачивая.
Впереди мелькнули огни фар, раздался отвратительный визг тормозов и радостный крик:
— Здесь, здесь!
— Опс… — Схватив даоса за рукав халата, Олежень увлек его за собой в переулок. — Окружают… — Сзади приближался рев мотора.
Даос и Олежень выскочили на небольшую площадь, метнулись вправо — оттуда прямо на них неслась, слепя фарами, повозка; слева также отчетливо слышалось топанье и тяжелое дыхание бегущих.
— Попались… — сокрушенно покачал головой Олежень, переводя дух и отступая к стене. — Простите, наставник Фэй-юнь…
Даос выпрямился и удобнее перехватил посох.
На площадь вырвались запыхавшиеся преследователи.
Две повозки осветили фарами замерших у стены даоса и Фочикяна.
— Ну шо? — послышался знакомый гадкий голос. — Прийихали, хлопчики?
В свете фар возникли приближающиеся силуэты числом больше десятка, впереди — поверженный даосом в шинке бородач. Жертва стула.
Олежень затравленно оглянулся.
— Быстро бегаете… — продолжал бородач, поигрывая внушительных размеров тесаком. — Да не убёгли! Таперича потолкуем?
Даос легким движением руки задвинул Олеженя за спину.
— Знающий не говорит, — с доброй улыбкой заметил он надвигающимся злодеям.
Тут раздался внезапный звон и света стало вполовину меньше. В круг преследователей, небрежно разорвав его — пара злодеев полетела кувырком — вступила новая фигура.
