Ореховый посох полностью

Костер ярко горел, уютно потрескивая в тишине леса. Лахп встал, подошел к носилкам и поднял лежавший возле них ореховый посох Стивена.

— Стен рани грекас.

О посохе Стивен совсем позабыл. И вдруг обнаружил, что ему очень приятно смотреть на него. Видимо, эта волшебная дубинка в очередной раз спасла ему жизнь.

До Ориндейла было еще довольно далеко, и Лахп решил построить плот, чтобы спуститься на нем по реке, как только они доберутся до северо-западного края той долины, которую Стивен в приступе сентиментальности окрестил урочищем Майерса. Он был совершенно уверен, что старый Дитрих Майерс не раз путешествовал в молодости по таким горным долинам, ведь их так много в его родном Тироле. Ключи от нашего мира. Не с них ли все и началось? Все эти призраки банковских служащих, гигантские кровожадные твари, дьявольские существа, высасывающие у людей жизненную силу, и угроза воцарения зла в Элдарне...

Но где же все-таки Ханна? Малагон сказал, что она заблудилась и теперь совершенно одна находится в Праге. Если это действительно так, то не об этом ли хотел сказать ему Лессек с помощью того сновидения?

Если Ханна в Элдарне, она почти наверняка — Стивен в этом не сомневался — сумела смешаться с местным населением, чтобы выждать, а потом придумать, как вернуться домой. От него-то ей теперь мало толку; удивительно, но ему с самого начала казалось, что именно она будет ждать его, когда он прибудет в Ориндейл. Ханна вполне способна справиться с любыми культурными несоответствиями. Ей ничего не стоит также очаровать нескольких пражан, которые помогут ей зафрахтовать корабль, переплыть Равенское море, добраться до Фалкана и спасти его, Стивена. Он легко мог представить себе, как Ханна, сложив руки на своей прекрасной груди и сокрушенно качая головой, стоит на берегу реки и смотрит, как он на плоту, влекомом течением, вплывает в Ориндейл. Да, вот это было бы зрелище!

Стивен улыбнулся, вспомнил слабый аромат сирени, вечно витавший вокруг нее, изящные линии ее шеи... Шея Ханны, когда она смотрит прямо на тебя, уже кажется безукоризненной, но когда она чуть поворачивает голову, ее шея становится просто прекрасной.

— Лахп... — Стивен не сразу решился задать этот вопрос. — Скажи, Лахп, ты знаешь, где мои друзья?

— Не. — Серон прожевал кусок мяса и указал на вершину той горы, что осталась у них позади. — Лахп шел Блэкстоун пом Стен. Стен пом Лахп. Лахп пом Стен.

Ну да, он помог Лахпу — возможно даже, спас ему жизнь, — и с тех пор серон тенью следовал за ним. Его никто не замечал до тех пор, пока на Стивена не напал греттан. Лахп оказался рядом, когда Стивен, оставив своих друзей в лесу, бросился на поиски Ханы.

— Я хочу подождать их здесь, — сказал Стивен, но это была скорее просьба, чем приказ. — Мне кажется, они пойдут именно в этом направлении. — Серон не отвечал, и Стивен предпринял еще одну попытку: — Может быть, подождать придется всего день или два.

Он ожидал, что Лахп станет с ним спорить, и очень удивился, когда тот просто кивнул в знак согласия.

Согревшись и насытившись — мясо греттана оказалось на редкость вкусным, и Стивен, преодолев первоначальное отвращение, с удовольствием съел свою порцию, — он устроился поудобнее, прислонился к стволу дерева, откинул голову и закрыл глаза. Потом попытался медленно согнуть больную ногу, плотно замотанную Лахпом в куски одеяла, и приподнять ее. Уже через несколько секунд он убедился, что нога его слушается. А значит, довольно скоро он снова сможет ходить!

Всегда делай чуточку меньше, чем, как тебе кажется, ты мог бы сделать, и в итоге сделаешь значительно больше. Стивен решил придерживаться этого золотого правила бегунов; завтра он непременно согнет ногу полностью и, может быть, даже попробует на нее встать. А сегодня вечером он, как собака, свернется клубком у огня, подожмет хвост и будет надеяться, что сможет заслужить у своих друзей прощение.

Он посмотрел на свой посох — тот стоял рядом, прислоненный к дереву.

«И как у меня получилось этой дубинкой убить греттана?» — вновь подумал он.

— Ладно, может быть, завтра, снова взяв его в руки, я все же сумею это понять, — пробормотал Стивен. — Ты только держись, Ханна, мы идем к тебе!

Серая полоса, повиснув над землей, едва заметно шевелилась на фоне черного ночного неба. Странно: ведь вокруг ни одного лучика света, только холод и мрак.

А потом холод начал понемногу отступать. Марку казалось, что ноги у него — точно пустые сосуды, а туловище — как пустая раковина, и руки тоже полые внутри, и все это ужасно холодное: холодное, как лед, холодное, как дыхание Санта-Клауса, как сама смерть... И вдруг руки его стали понемногу теплеть, грудь ожила, поднимаясь и опускаясь в неровном пока дыхании. Ему, правда, по-прежнему было очень холодно, и он ничего не видел вокруг, кроме этой светло-серой полосы, что застилала взор. Впрочем, там, где нет света, вряд ли можно что-то увидеть.

В беспросветно черной ночи просто не могло быть ничего серого, однако серая полоска по-прежнему висела перед ним.