Марка это настолько потрясло, что он остановился. Ему страшно хотелось как следует расспросить О'Рейли, но он подавил это желание. Ничего, он постарается по пути как можно больше выяснить у бывшего банковского менеджера из Айдахо-Спрингс. Задерживаться нельзя, нужно как можно быстрее спуститься в долину и отыскать Стивена. И, главное, притерпеться к тому, что внутри у него дух какого-то покойника. Марк всегда считал себя агностиком и религией никогда особенно не интересовался, хотя саму веру под вопрос и не ставил. Впрочем, общение с человеком, который умер чуть ли не полтораста лет назад, ставило под вопрос вообще все, во что он верил.
От внимания духа не ускользнули его сомнения, и он снова заговорил:
— Согласен. Подобные вещи заставляют нас сомневаться в нашей вере. Я был добропорядочным католиком, солдатом армии Соединенных Штатов, человеком весьма работящим. — Голос Габриеля звучал глухо, расслабленно, но, хоть ему и не хватало звучности и выразительности, в нем все же слышался некий отголосок тех мучительных сомнений, которые, видимо, давно терзали его из-за столь двусмысленных взаимоотношений с религией. — Некогда моей единственной целью было попасть после смерти в рай. О том же, впрочем, мечтало и большинство моих соотечественников после поражения на реке Булл-Ран. — О'Рейли умолк, и Марку показалось, что следовало бы, наверное, выразить ему свое сочувствие. Но он не успел: дух с тихой решимостью заявил: — А теперь я буду сражаться с Нераком, пока он не будет уничтожен. Иначе я навсегда останусь рабом — как самого Нерака, так и его зловещего хозяина.
Марк вдруг разозлился. Он не был уверен, его ли это гнев или О'Рейли, но это было и не важно. Гнев так и бурлил в его душе, и он совсем забыл о том, что никогда не считал себя настоящим бойцом. Сейчас он был готов схватиться с Малагоном даже врукопашную, если возникнет такая необходимость.
— Ты прав, Габриель, — сказал он и даже зубами скрипнул, так ему хотелось немедленно броситься в бой, уничтожить врага и благополучно вернуться домой. Он чувствовал, как напряглись плечи. — Я не знаю, возможно ли это, но мне бы хотелось, чтобы и ты вернулся с нами вместе... в Айдахо-Спрингс. Может быть, там ты наконец обретешь тот покой, которого заслуживаешь.
— Я непременно постараюсь это сделать, Марк Дженкинс.
— Но сперва нам нужно убить Малагона.
— Целиком и полностью с тобой согласен, Марк Дженкинс.
Ожидаемая метель разразилась ближе к полудню, ледяной волной промчавшись меж насупленных горных вершин. Спрятаться на этом открытом участке горного склона было некуда. Гарек и Бринн не сказали ни слова, слушая завывание ветра над головой, да и что тут было говорить. Они тоже прекрасно понимали, что должны продолжать идти вперед, иначе погибнут.
Зато Саллакс то и дело принимался о чем-то рассуждать, но не о метели и не о том, как им преодолеть перевал. Это его, похоже, совершенно не интересовало. Он как бы сам себе рассказывал какие-то бессмысленные истории о своих приятелях и о том, как славно они когда-то проводили время в Эстраде. Бринн, правда, почти ничего из его речей не слышала, но ее все сильнее тревожило слишком беспечное и благодушное отношение брата к сложившейся ситуации. Неужели Саллакс совсем не понимает, в какую переделку они попали?
Бринн старалась наклоняться пониже, чтобы спрятать лицо от ветра, но все равно тысячи колючих, жалящих снежинок, летевших с неимоверной скоростью, впивались ей в лоб и в щеки. Точно крошечные иглы, они язвили ее лицо, пока мороз не взял свое и почти совсем не лишил ее кожу чувствительности.
И все это время Саллакс болтал, почти не умолкая. Казалось, желание жить, на несколько дней начисто им утраченное, вдруг вернулось к нему с новой силой, налетело подобно этой буре, которой он словно не замечал, ибо шел сквозь нее легко, как на прогулке. Сквозь вой ветра Бринн слышала порой его голос — мощный, звучный бас, на целую октаву ниже визгливых воплей прилетевшей с севера пурги. Иногда она могла разобрать даже отдельные отрывки монологов брата.
— А Капина? Помнишь ее? — Порыв ветра унес вдаль часть его слов, но прекращать свои откровения Саллакс не пожелал. — ... Такая задница! Только богам под силу создать такой великолепный женский зад!
Бринн, стараясь не отставать от Гарека, поскользнулась на льду, скрытом снегом. Но ее спутники, похоже, этого даже не заметили.
— Гарек, — в отчаянии взмолилась она, — Гарек, с ним что-то неладно!
Ответа она не услышала. Гарек, с головой укрывшись плащом и больше похожий на сугроб, упорно шел вперед, к узкому проходу, видневшемуся почти на самой вершине горы.
Бринн, прищурив запорошенные снегом глаза, попыталась разглядеть, близко ли перевал, но все тонуло в снежной слепящей круговерти. Она видела лишь неясные очертания самого Гарека, а та скалистая вершина, куда они стремились добраться, земля под ногами, окрестные горы — все сливалось с холодными белесыми небесами, превращаясь в некое бескрайнее ничто.
— Нам отсюда никогда не выбраться, — прошептала Бринн. — Разве можно отыскать след в таком снегу?
