Кроме Лахпа, который уже куда-то ушел, все остальные еще спали. Марк налил полный котелок воды и решил: раз невозможно заказать сладкий тройной эспрессо, он сварит себе целый котелок элдарнского текана и выпьет его в одиночку. Воспользовавшись приготовленной заранее растопкой, он быстро затопил печь и подбросил в пламя пару поленьев, чтобы вода поскорее закипела.
— Да-да, имейте в виду, я один выпью целый котелок! — прошептал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — И не пытайтесь меня переубедить!
Переубедить, убедить, убеждения... Марк снова вспомнил слова призрака, и снова значение этих слов ускользнуло от его понимания. Что же он все-таки имел в виду? Он сказал, что основной свой удар направил на то, чтобы временно ослабить убеждения Саллакса. Но какие именно убеждения? Саллакс был партизаном. Он ненавидел Малагона и боролся за свободу Роны, за свободу всего Элдарна. Зачем же ослаблять его убеждения? О'Рейли сказал: «Один из твоих друзей — предатель. Он предал не только вас, но и ваше дело». Предатель нашего дела? Только не Саллакс! Ведь именно он стоял у истоков партизанского движения. А какое еще дело призрак мог иметь в виду? Убийство Малагона? Стремление навсегда запереть зло в глубинах той пространственной складки? Помешивая закипающий текан щепкой, Марк в полном отчаянии думал: до чего же плохо, что Гилмора с нами нет! Уж он бы помог мне разобраться в этой загадке!
«Гилмор».
— Ох, нет! — невольно вырвалось у Марка. Он судорожно сглотнул и прошептал: — Неужели? — Он медленно повернулся, посмотрел на Саллакса, спавшего рядом с очагом, и спросил еле слышно — скорее самого себя, а не его, бывшего вожака ронских повстанцев: — Неужели ты убил Гилмора? Но зачем? Что за убеждения таились в твоей душе, раз их необходимо оказалось ослабить?
Бринн сказала ему, что Саллаксу стало лучше сразу после гибели Гилмора. А что, если те чары, с помощью которых дух О'Рейли сумел ослабить волю и убеждения Саллакса, сами собой утратили силу после смерти старого мага?
— Нет, — пробормотал Марк, — не утратили силу, а оказались просто ненужными. Убеждения Саллакса уже не имели особого значения, вот применение этих чар и лишилось конкретной цели.
У Марка сильно забилось сердце. Ему необходимо было с кем-то обсудить все это — но только не с Бринн. Ей пока ни к чему знать, кто такой ее брат.
Стивен по настоянию остальных занял вторую спальню. Он и лег раньше всех — свежая порция листьев керлиса, как всегда, навеяла на него сон. Марк на цыпочках подошел к его двери, стараясь не скрипеть старыми досками пола, вошел в комнату и плотно затворил за собой дверь. Потом принялся будить Стивена.
— Ну что? — простонал тот. — Что еще случилось?
У Марка сжалось сердце, когда он увидел, каким болезненно худым и слабым выглядит его старый друг, но он не подал виду и постарался как можно шире улыбнуться, шепотом пояснив:
— Ничего не случилось. Просто я давно тебя не видал. Ты как себя чувствуешь?
— Плечо болит, и ребра тоже, и ногу мне чуть не откусила эта доисторическая тварь с дурным нравом и явными нарушениями работы желез внутренней секреции. И по-моему, я запросто мог бы проспать еще часов двенадцать. Или авенов, или двоелуний. А ты, мой
— Понятия не имею, — рассмеялся Марк. — Я в их представлениях о времени вот уже несколько недель никак не могу разобраться — а кстати, у них понятие «неделя» есть?
— Это совершенно не важно. — Стивен сел. — Однако я чую аромат текана! — Он старательно протер глаза. — Ну что ж, поскольку у меня нет иной причины еще раз обрадоваться твоему возвращению, то кружечка доброго крепкого текана вполне могла бы примирить меня с твоим присутствием в моей спальне.
— Извини, но сегодня утром я ничем тебе помочь не смогу. Я дал себе обещание в одиночку выпить целый котелок.
— Правда? И ни с кем не поделишься? Что-то не похоже на тебя, мистер Школьный Учитель.
— Похоже, похоже. Ни капли никому не дам! Там, в горах, было ужасно холодно. И я еще не до конца прогрелся.
— Ладно уж, — проворчал Стивен, — готов присоединиться к тебе, когда ты сваришь второй котелок. А я пока посплю — может, до полудня, а может... Как там у них называется то время суток, которое наступает гораздо позже, чем ты меня разбудил?
— Извини, но и поспать я тебе тоже не дам. — Марк вдруг стал очень серьезным. — У нас серьезные проблемы. — Стивен вопросительно приподнял бровь, и Марк сказал: — Нет, ты не понял; это действительно очень серьезно: Габриель О'Рейли сказал мне, что Саллакс — предатель.
— О господи! — Стивен моментально стряхнул с себя остатки сна. — Но почему? Он это как-то объяснил?
— Нет. — Марк помахал рукой над постелью Стивена. — Он, конечно, немного того...
— Мертвый?
