— Были, конечно. Огромный фрегат с командой в несколько сотен человек. Он-то и оказался первой мишенью пиратов. Один корабль зашел с севера, второй — с юга, и они прямо в гавани на полной скорости атаковали фрегат с обоих флангов. Их шкиперы, видно, совсем спятили от жадности, а может, знали дно залива лучше всех лоцманов Элдарна, вместе взятых. В общем, эти два корабля подошли к фрегату почти вплотную, но, прежде чем бросить абордажные крючья и лезть через борт, они осыпали причалы градом горящих стрел: просто обмазывали стрелы дегтем или смолой, поджигали и стреляли. Вскоре пылали уже все строения в порту. Им, видно, хотелось создать как можно больше беспорядка и паники на берегу, чтобы заставить купцов и хозяев лавок разбежаться. Что ж, их план отлично удался. Люди суетились, пытаясь потушить горящие дома, и многие считали, что эти огненные стрелы были выпущены только для того, чтобы отвлечь внимание горожан от фрегата. Но мне почему-то было ясно, что это не так. Я знал: как только пираты покончат с командой фрегата, они хлынут на берег. Лавка моих родителей вспыхнула одной из первых, и мой отец бросился в дом, торопя и меня. По-моему, он рассчитывал взять Бринн и мою мать и потихоньку вывести нас через черный ход в безопасное место.
— Но в него попали, — прошептал Марк.
Саллакс некоторое время молчал, и Стивен, не выдержав, все же решился спросить:
— Но при чем здесь Гилмор? За что ты его убил? Его ведь среди тех пиратов не было!
Но Саллакс, словно не слыша его вопроса, снова заговорил тем же монотонным безжизненным голосом:
— Они сожгли фрегат до самой ватерлинии. Горящими стрелами подожгли обшивку корабля, и капитан не успел даже приказать, чтобы подняли паруса. Да они и якорь-то не успели поднять. Так стая акул набрасывается на спящего кита и мгновенно пожирает его. Пираты быстро перебили всю команду, а шкипера-малакасийца повесили на корме прямо на поручнях, и ноги его болтались над поверхностью моря. Казалось, он все пытается найти какую-то опору для них, так он дергался, пока его медленно покидала жизнь. В городе, правда, малакасийских солдат хватало, да только они совершенно воевать разучились и сделать ничего не смогли.
— Как это? — удивился Марк.
Он чувствовал запах текана, который уже с шипением выплескивался из котелка в очаг. Господи, да этот Гарек способен все на свете проспать! А что, если Гарек мертв?..
— Они совершенно забыли о том, что такое учения. Разжирели, обленились. В Праге их было много, ни наша армия, ни флот противостоять им не могли, а сопротивление тогда еще даже не зародилось. В общем, все они разом бросились в порт. Два или три полка подошли к причалу, стреляя по пиратским судам из луков и выкрикивая проклятия и обещания скорой смерти любому, кто осмелится на берег сойти. Тупые ублюдки! — Саллакс сказал это почти с усмешкой, и можно было догадаться, что никакой особой любви к Малакасии он определенно не испытывает. — Они совсем позабыли о третьем корабле. А может, просто сочли, что он для них угрозы не представляет. Но они жестоко ошиблись. Почти две сотни вооруженных наемников, ребят весьма крепких, рванули с этого третьего корабля на берег и двинулись вдоль причалов с таким видом, словно никуда не торопятся и просто показывают свою удаль какой-нибудь круглолицей купеческой дочке, выбирающей жениха. И при этом они в лоскуты рубили неуклюжих малакасийских вояк, заставляя тех, кто остался в живых, бежать куда глаза глядят или в море прыгать. А потом, с тем же развеселым улюлюканьем, они набросились на нас.
Руку Стивена жгло, как огнем: посох предупреждал — когда Саллакс завершит свой рассказ, удержать его не сможет ничто, и состоится кровавая схватка — не на жизнь, а на смерть.
Но Саллакс пока не закончил.
