– Она сказала «нет» и призналась, что встречается с другим, а мы в тот самый момент были на колесе обозрения «Лондонский глаз». Мы застряли там вместе примерно на полчаса. Не лучшие полчаса в моей жизни.
Люси разражается смехом. Остальные люди обычно мне сочувствуют.
– Ты смеешься над этим?
– Прости, я не хотела! Но это было бы очень смешно, если бы произошло не с тобой, а с кем-то другим.
– К сожалению, это было со мной, но да, теперь я нахожу это довольно забавным, – я улыбаюсь.
– Серьезно, мне очень жаль. Звучит скверно. О боже… и вот она я, через пять минут после знакомства обсуждаю с тобой любовные неурядицы Ван Гога! Почему ты мне ничего не сказал? – спрашивает она, схватившись за голову.
– Хочешь верь, хочешь нет, но я подумал, что мои собственные любовные неурядицы – не лучшая тема для разговора.
– Но решил, что шутка про отрезанное ухо сработает? – она смеется. – А если серьезно, разве не лучше любить и потерять, чем вообще никогда не любить? Так говорят, во всяком случае.
– Не знаю. Думаю, я просто делал то, что, по моему мнению, следовало сделать, а не то, чего я действительно хотел.
За все четыре года отношений с Джейд я никогда не чувствовал себя так, как сейчас, после нескольких часов общения с Люси.
Мы поднимаемся на холм и находим скамейки. Одна из них свободна. Краска на ней шелушится, но именно из этой точки открывается прекрасный вид на городской ландшафт. Теперь я понимаю, почему это ее любимое место в Париже.
– Итак, ты спрашивал, что я купила, – говорит Люси, открывая сумочку и вытаскивая книгу.
– Ага. Что это за книга?
– Это «
– Нет.
– Каждую неделю я покупаю на рынке очередной французский роман, прихожу сюда и читаю его. Мне полезно практиковаться во французском, и сейчас я пытаюсь прочитать всю классику.
– Но только не до конца, верно?
– Все еще считаешь это странным, да? Книжная история, кладбище… Наверное, не стоило рассказывать тебе все эти вещи.
– Нет, не говори глупостей. Признаюсь, я никогда не встречал никого похожего на тебя. – Она закрывает лицо руками. – Я в хорошем смысле, честно! Мне нравится, что ты другая. И для меня большая честь, что ты привела меня сюда, в твое любимое место.
– Я думаю, у книжек есть что-то общее со всеми этими людьми, похороненными здесь. Почему мы всю жизнь куда-то спешим? Чтобы попасть побыстрее на кладбище? Кончено – значит кончено. То же самое с фильмом, или американскими горками, или даже с сексом. Финал может быть замечательным, он может быть ужасным, но при этом сюжет книги в целом – это путешествия, взлеты и падения, это тайна, это неожиданные повороты, сюрпризы… Зачем знать, чем все кончится? Почему люди так стремятся перевернуть последнюю страницу и испортить весь сюрприз? Не знаю. Ох, просто не обращай на меня внимания, я сейчас замолчу.
Она открывает книгу и начинает читать первую страницу.
– Может быть, переведешь для меня?
Люси сидит на солнышке и читает вслух. Темные волосы завиваются кольцами и падают ей на спину.
Когда солнце начинает садиться, мы возвращаемся в центр города. Я провожаю ее до квартиры и заглядываю внутрь.
– Извини, тут небольшой беспорядок. Одни люди выращивают растения, другие – бороды. А у меня растут груды книг. Они завоевывают пространство, – говорит она, оглядываясь через плечо. По всей маленькой квартире-студии разбросаны стопки книг, как будто она играет в несколько «Дженга»[55] одновременно или готовится открыть книжный магазин.
– Когда у тебя был день рождения? – спрашиваю я, заметив на шкафу выставленные в ряд поздравительные открытки.
– В мае.
– В мае? Но тут везде эти открытки… Я думал, на прошлой неделе.
– Нет, просто мне всегда грустно убирать открытки сразу после праздника, поэтому я держу их весь год до следующего дня рождения, а потом заменяю новыми.
Моя открытка (в виде бутсы) от мамы и папы уже спрятана на дне сумки.
Мы продолжаем разговаривать в дверях – по большей части болтаем всякие глупости. Я думаю о том, можно ли ее поцеловать.
– У меня был такой прекрасный день, – улыбается она.
– Да, у меня тоже. Это было великолепно.
Мне очень хочется поцеловать Люси, но я не решаюсь и вместо этого обнимаю ее. Отстранившись, мы на мгновение замираем, пристально глядя друг другу в глаза, а потом я ухожу в парижскую ночь, полную огней, ругая себя за то, что не был чуть смелее.
– Какого черта вы здесь делаете? – говорю я, войдя в комнату. Не ожидал, что они приедут!
– Мы пришли, чтобы вернуть наши деньги.
– Прекрати, Джейк, – Джесси отталкивает его в сторону, чтобы обнять меня. – Прости, Джош, не обращай на него внимания. Мы приехали, чтобы помочь тебе.
– Не могу поверить, что вы прилетели в Париж… Располагайтесь! – Мои товарищи по комнате ушли на весь день, так что мы здесь одни. – Вы надолго приехали?
