- Папа, не передергивай понятия! - взвился подросток, - одно дело, когда ты устал и отдаешь себе отчет, что тебе нужна ВРЕМЕННАЯ поддержка, и совсем другое дело, если ты полностью отказываешься от собственных решений и позволяешь другим все за себя решать! Ты в итоге приравниваешь себя к коту! Это унизительно для всех омег! Альфы думают, что у нас мозгов не хватает, чтобы самостоятельно передвигаться!
- Прости, я не хотел тебя унизить своим омегомобильчиком, - Дар виновато достал из багажника свою сумку, - это подарок родителей и дорог мне, как память о них. И еще, мне нравится, что не надо переживать и думать, как именно надо ехать, и не нарушаю ли я правила…
- Не надо думать!! - омежка глубокомысленно поднял вверх палец, - это ключевое слово! Отдашь контроль над одним, и не заметишь, как станешь марионеткой в руках альф! Они искусные манипуляторы: бла-бла, моя прелесть, я о тебе позабочусь, а в итоге забирают твою жизнь и заставляют вязать себе носки!
Лайниш легко рассмеялся и сказал, что это выпад против него лично, потому что он любит вязать. И делать подарки, изготовленные своими руками. И Дару тоже не отвертеться от вязаного шарфика и теплых носков. Дар был совсем не против и сам научиться вязать, чем вызвал возмущенное фырканье подростка.
Дара поселили в гостевой комнате. Она была большой и светлой. Кроме кровати, там были шкаф и письменный стол с удобным офисным креслом. А еще маленький собственный санузел с душем и унитазом. Комната была оформлена в желто-синих тонах и наполнена свежим воздухом и запахом осенних цветов. Дар замер у окна и едва не расплакался. Появилось странное чувство, будто вернулся домой. Оказывается, ему очень не хватало синего неба и запахов земли и цветов. На четвертом уровне были кустарники и цветы, но не было ветра, и вместо неба было потолочное перекрытие со светильниками дневного света, которые выключали на ночь. Но это не могло заменить бездонной глубины неба…
Дар с большим удовольствием помылся и переоделся в свою одежду. Белые брючки, хоть и были великолепного качества, но у омеги сейчас было совсем другое настроение. Хотелось не столько красоты, сколько тепла, уюта и спокойствия, если не в душе, то хотя бы вокруг. Дар легко вписался в семью Саймона. Для него все было почти привычно, и вежливые, тактичные люди, и разговоры за столом. О прошедшем дне, о планах на будущее, и только старший ребенок постоянно пытался привлечь к себе внимание. Он с азартом рассказал, что собирается быть юристом, как отец, и то, что омег-адвокатов так мало в компании Бигль, это настоящий сексизм, и он собирается бороться за свое право работать наравне с альфами. На удивление, папа-омега полностью поддерживал сына и подсовывал ему различные книги из художественной литературы или автобиографии различных успешных омег. А Саймон уверял, что омег мало только потому, что семейные ценности у них в приоритете над карьерой, и он будет совсем не против получить в фирму такого энергичного сотрудника.
У Дара уже на второй день появилось чувство дежавю, казалось, что он вернулся домой, только в доме живут гости, или наоборот, он приехал в гости и папа появится сейчас из соседней двери. Жизнь стала простой и привычной. Сам Саймон, так же, как и отец Дара, целыми днями пропадал на работе и, бывало, срывался по телефонному звонку и днем, и ночью. Его супруг относился к этому с терпением буддийского монаха и всегда держал кофеварку наготове, если вдруг потребуется чашка горячего кофе в неурочное время. Дар вначале стеснялся и отсиживался в комнате, но потом привык к постоянному шуму в доме, или от пылесоса домработника, или от детей, и действительно занялся подготовкой к поступлению.
Он успел буквально в последний день подать документы в институт. Непонятно, как повлияла на него история с Траем, но неожиданно для самого себя он решил стать ортопедом и помогать людям с проблемами повреждения опорно-двигательного аппарата. Поэтому он выбрал Лечебный факультет, потом запланировал специализацию травматология и ортопедия, это уже после получения диплома общего профиля по специальности хирургия.
Принять решение было, на удивление, проще, чем исполнить задуманное. Он сам не понимал, что с ним происходит, но крупные альфы стали его пугать, а стоило увидеть такого с капюшоном на голове, внутри как будто что-то обрывалось. Дар шарахался от любого крупного альфы, сердце билось у горла и ноги время от времени становились ватными. Но он, собрав всю волю в кулак, сдал документы, куда собирался, а потом заперся в кабинке туалета и пытался уговорить себя, что ничего страшного не происходит. И Трая здесь быть не может, ведь он до этого собирался поступать на педиатра, а не на хирурга. Раньше он считал, что страшнее полостной операции ничего и быть не может. Но как выяснилось, когда лезут в душу, это намного страшнее.