Теперь Юрий Петрович вдруг смутился и принялся хвалить пирог, который Лопахина передала на десерт.
– Да Зинаида Алексеевна просто кулинар от бога!
Ольга Евгеньевна смотрела на собеседника. Ничего особенного в истории его развода не было – никаких особых страстей. Подумаешь, не сошлись темпераментами. И все же было что-то почти трагичное в его жестах. Вот он аккуратно отщипнул кусочек хлеба, помял пальцами салфетку, повертел в руках ложку – что-то одинокое и печальное крылось во всем этом. Куры, гуси и стройные ряды трехлитровых банок с компотами не могли ничего исправить. Вяземская поняла, все то время, которое он прожил после развода, было наполнено ожиданием нового. А хозяйственная деятельность – это только чтобы не сойти с ума от одиночества и тоски. Вяземской стало его жаль, и она подумала, что за маской деловитости и оптимизма скорее всего скрывается совсем другой человек.
– Юрий Петрович, а где вы работали раньше? Чем занимались? – спросила она.
– Ольга Евгеньевна, не тешьте себя иллюзиями. Я не смогу вести долгие и увлекательные беседы о книгах, театре. И образование у меня не высшее, – грустно улыбнулся Юрий Петрович, – и рассуждать я тоже не умею.
– Вы меня не поняли. Я спросила вовсе не затем, чтобы прикинуть, насколько увлекательной может быть моя жизнь рядом с вами. Я спросила, потому что мне действительно интересна ваша жизнь. – Вяземская спокойно посмотрела на него.
– Правда? – Юрий Петрович с сожалением заглянул в пустой горшочек из-под жаркого, облизнул вилку и произнес: – Тогда слушайте, расскажу.
Ольга Евгеньевна давно уже ни с кем так долго и обстоятельно не беседовала. Давно напротив нее не сидел человек, который рассказывал бы свою историю, пытался что-то объяснить и больше всего беспокоился о том, чтобы его правильно поняли. «А может, отношения – это вот именно внимание? Обоюдное? В самом деле, мы ничем никого не можем удивить – все истории почти одинаковы», – думала Вяземская, слушая тягучий рассказ Юрия Петровича про его учебу в профессионально-техническом училище и дальнейшую работу на заводе. Точно так же, как и в семейной жизни, в трудовой биографии собеседника не случилось ни взлетов, ни падений, ни интриг. Было ремесло, были начальники и ученики, и были, как свидетельство успеха, хорошие денежные премии и путевка в санаторий.
– Я так обрадовался, так обрадовался. Мне как раз надо было менять колеса на машине! – донеслось до Ольги Евгеньевны. Она кивнула, поддакнула и сделала нетерпеливый жест рукой – мол, продолжайте, очень интересно. И Юрий Петрович расцвел, вздохнул полной грудью, взахлеб принявшись рассказывать о каких-то «рейсшинах», которые пришлось закупать в другой республике. И опять этот рассказ был почти скучен, его оживляли только эмоции, которые вызывают любые собственные воспоминания. Но Вяземская не скучала, она от души жалела человека, который из-за отсутствия обычного людского внимания превратился в некий полуфабрикат. Вяземская не скучала, она вдруг почувствовала нетерпение – ей хотелось, чтобы Юрий Петрович быстрее закончил свой рассказ, и тогда она сама сможет поведать ему собственную историю. Совсем не трагичную и тоже по-своему скучную, но в то же время захватывающую, потому что теперь ее есть кому рассказать во всех деталях.
Никита Звягинцев, немецкие туристы и дочь Софьи Леопольдовны Аня вернулись, когда за окном была черная синь, когда угрожающе заскрипел снег и когда на кухне ресторана решали, как поступить с готовым ужином.
– Леля, ты понимаешь, у нас все готово. Я могу сейчас еду заморозить и оставить на завтра, благо меню позволяет так обойтись с продуктами, – объясняла Вяземской Лопахина.
– Ну, я даже не знаю… – рассеянно протянула та. Она уже очень устала. День был длинным, нервным, да еще этот разговор с Юрием Петровичем. «Как он сказал? Он сказал: «Ольга, я постараюсь быть «вашим человеком». Да, именно так и сказал. «Моим человеком». Интересно, какой смысл он вкладывает в эти слова? Хорошо бы с Зиной посоветоваться», – думала Вяземская, находясь под впечатлением от разговора с Юрием Петровичем и одновременно пытаясь успокоить Лопахину.
– Нет, ну хоть бы позвонил! Мобильную связь никто не отключал. Это вам не вода… – на втором этаже, на лестнице, появилась фигура Кнор. За весь день Софья Леопольдовна ни разу не вышла из своего кабинета.
– Не шути так. Связь тоже может пропасть, – ответила ей снизу Лопахина.
– Самое интереснее, что Анна тоже не звонила и не отвечает на мои звонки. А если быть точной, у нее телефон отключен.
– Может, они в таком месте, где плохая связь? – вежливо сказала Вяземская. Она еще не забыла утренний выпад Кнор.
Та оставила ее реплику без внимания.
– Послушайте, да что с ними может случиться?! Они просто загуляли. С туристами так случается.
– А с владельцами гостиниц тоже? Ни разу не позвонить за целый день и не узнать, как идут дела. Все ли нормально?! – опять с вызовом спросила Кнор.
– Почему не позвонить? Никита звонил несколько раз. Я все рассказала, все объяснила.
