– А, ну тогда конечно! – Софья Леопольдовна пожала плечами, потом демонстративно уселась в холле и развернула газету.
– Он тебе звонил? – шепотом спросила Лопахина Вяземскую.
– Один раз. Когда уже вода была.
– Ну и хорошо, никуда они не денутся.
– Конечно, – пожала плечами Вяземская и осторожно произнесла: – Юрий Петрович рассказал мне, почему развелся с женой.
– Да ну? – Лопахина оживилась. – И почему?
– Не сошлись характерами. Она была замкнутая, он общительный. Дома все время молчали, никаких общих дел…
– А такое хозяйство? Это что – не дело?!
– Его он позже завел. Уже когда один жил. Работников нанимает, когда необходимо. А так сам справляется.
– Интересно. – Лопахина посмотрела на подругу. – И что ты думаешь?
– Пока ничего, но он приятный. Хотя и…
– Можешь не продолжать. Я все понимаю – он не знает, что это за парень такой, Петрарка. Ну и вообще…
– Да, в театр не ходит, в кино тоже…
– Леля, ему – не с кем. Это главная причина. Решать тебе, но, мне кажется, Юрий Петрович – твоя судьба, которую ты нашла сама. Понимаешь, не кто-то привел за ручку. А ты сама к нему приехала и похвалила войлочные тапки. А это уже знак, – Лопахина с убежденностью рассекла ладонью воздух.
– Думаешь? – удивилась такой экспрессивности Вяземская.
– Леля, присмотрись. Лично мне он нравится. А там сама думай.
– Мне – тоже, если честно. Понимаешь, он такой простой. Без этих всяких умолчаний…
– Ну, время, конечно, покажет, какой он на самом деле. Но пока ничего плохого не видно.
– Я согласилась приехать в гости. Юрий Петрович сегодня сказал, что будет меня ждать, когда…
В это время послышался шум, и в холл гостиницы ввалилась веселая компания. Первым шел Никита Звягинцев. Румяный, с плавками в руках, он то и дело благосклонно ронял:
– Не за что! Мне тоже было очень приятно! Можем повторить, и для этого вовсе не надо взрывать городской водопровод!
Он громко рассмеялся своей шутке, и его дружно поддержали ничего не понимающие немецкие пенсионеры.
– Buy-buy! – весело прокричали они стоящим у администраторской стойки Лопахиной и Вяземской.
– До свидания, всего хорошего, спокойной ночи! – ответствовали те, понимая, что сейчас вся эта компания уснет мертвым сном. Гости отеля выглядели усталыми бойскаутами, которых крепко угостили шампанским.
– Так оно и есть, Ольга Евгеньевна и Зинаида Алексеевна. Они выпили столько, что даже посчитать страшно, – угадал их мысли Никита.
– Все выпили! И устали! И наплавались! – Шествие замыкала Аня. Она была точно такой же румяной и веселой.
– Хорошо время провели? – улыбнулась ей Вяземская.
– Удивительно хорошо! – откликнулась та и бросила взгляд на Никиту, который безуспешно старался убрать с лица улыбку.
– Анна, мы не все обсудили еще!
– Никита, это можно сделать завтра. Я так устала!
Звягинцев собрался что-то ответить, но в это время подала голос Софья Леопольдовна:
– Анна, ты не считаешь, что твое поведение как-то не очень прилично выглядит?
– Мама, почему? Мы отлично провели день! Я уже не помню, когда так отдыхала!
– Ты пила? И, видимо, много! Я всегда тебе говорила, что женщине…
– Софья Леопольдовна, – весело вмешался Никита, – Аня почти не пила. Ну, может, шампанского. Ей некогда было. Она мне помогала. Вы же знаете, немецких дам к нам приехало больше, чем мужчин. И вот Аня должна была им все рассказать про русскую парную… Господи, да мы там работали как проклятые. Только чтобы они быстрее забыли, что с утра воды не было! Кстати, вода есть?
– Да. Все хорошо. И в городе дали. А до этого мы пользовались водой из цистерны. Только, Никита, на улице мороз. Мы загнали прицеп в гараж к соседям.
– Молодцы, сообразили. Если что, у нас есть запас.
– Нет, Никита, это вы молодец. Вы придумали все, не побоялись расходов, спасая честь предприятия! Вы – настоящий хозяин! – сказала Вяземская с чувством.
– Анна, я пошла спать, завтра поговорим.
– Хорошо, мама, – пожала плечами Аня и, обращаясь ко всем, произнесла: – Спокойной ночи.
Она быстро взбежала по лестнице и скрылась в своем номере.
– Зря ты так, Софа. Она устала, она помогала, и она, в конце концов, взрослая. Очень взрослая. Избавь ты ее от этой опеки. Ты же понимаешь, что на такой моральной привязи держать человека нельзя! – выговаривала подруге Лопахина, совершенно не стесняясь Никиты.
– Разберусь! – отрезала Кнор.
– Не сомневаюсь, – улыбнулась Лопахина, – Софа, все позади. Все проблемы решены. День удался. Почему ты злишься?
– Характер, – неожиданно хмыкнула Вяземская, – сложный, вредный характер!
– Я попрошу тебя, Ольга! – Кнор перешла на официальный тон.
– Софа, перестань ссориться. Я же тебе утром сказала: никто не виноват в случившемся. Так могло быть когда угодно и где угодно. Перестань винить в этом всех подряд!
– А тебе в голову пришло обвинять кого-то из нас?! – Лопахина как-то подобралась, и в ее голосе послышалась угроза.
– Дамы, я вас умоляю! – Никита встал между ними. – Давайте считать это боевым крещением! Давайте? И мы его выдержали. Мы победили. Все, день закончился, завтра будет другой.
Он, улыбаясь, посмотрел на них и добавил:
