"МЫ - Боги! А Боги, как мотыльки, неуловимы!" - только и успел подумать про себя Петька, как тут же обрёл мудрость тысячелетий, которая отменяет все предыдущие мысли, потому что совершеннее этой мудрости не будет уже больше ничего. Познав её, можно уже и не жить. Мир покрывался трещинами, расходился по швам и вонял жареным бензином. Все предметы сущего были окутаны паутиной, все образы и лики шелушились и расслаивались, как старая высохшая облупленная краска, нанесённая на поверхность в миллион слоёв. Паркет вздувался и скрипел под ногами. Ноги немели, мысли становились глухонемыми. За спинами притаились жабы, и был слышен и понятен их глухой бурлящий склизкий голос, возвещающий мир о начале новой эры. Пришла эра ничто.
Светлана Баскова бокалом газированной козлиной мочи предлагает почтить память своего именитого младшего брата Коленьку Баскова, погибшего от рук заклятых бандитов из группировки ОНИ. Пахом предлагает по такому поводу распить пять бутылок водки и закусить сладким хлебушком. Актёр-дебошир с лицом дегенерата Панин онанирует на шоколадный торт. Выводит цифру 60. Именно столько стукнуло мастеру контрацептивизма и постмодернизма. Неспроста Артемий Троицкий, дальний родственник Паука, а точнее - сводный брат, приперся на юбилей классика в костюме розового шипастого контрацептива. Рок-гуру и пристрастный критик не забыл дорогу из своего провинциального Таллина, куда он скрылся от преследований со стороны ЖЭКа, который в течение нескольких лет никак не мог добиться от Артемия своевременной оплаты жилья.
---+++****------
- Артемий, мог бы и не надевать этот костюм, бля. Я и так прекрасно знал всю жизнь, что ты за человек. Можно обойтись и без этих тонких резиновых намёков.
- Ты ж мой погодок! Не помнишь что ли? Мы ж с тобой в одном, блядь, году родились, - Артемий панибратски ущипнул великого постмодерниста за лацкан пиджака и попытался отвесить пендуль старому корешу. Но, видно, сил совковому рокенролльщику уже не хватило - и наступил вместо этого писателю на ноги. Сначала на левую ступню, затем на правую, стараясь отдавить как можно больнее на память ноги.
- Чтобы помнил гостей, хлебосол хуев! - крикнул придурковатый Артемий и наступил подошвой туфель в третий раз, даже слегка подпрыгнув.
-Тише ты. Сейчас отдавишь мне на хуй все ноги! Они и так у меня уже - ни в пизду, ни в красную армию. Еле передвигаюсь. Ты ещё тут как козёл своими копытами бьешь. Прекрати, я тебе сказал! Чучело огородное! Иди лучше за стол, как нормальные люди.
- Какой смысл? Всё равно жрать у тебя, как обычно, нечего. Один хер - говно на лопате. Хлебосол, блядь, одно название - сладкий хлебушек да ссаный рассол вместо нормальной жрачки. Но я всё равно пришёл тебя поздравить с твоими ебучими именинами. Мы теперь с тобой, блядь, пенсия. Ты слышишь? Тебе по хую? А мне... А мне не по хую. Я себя максимум на двадцать семь чувствую. Не... На двадцать восемь.
- Ты? Да ты когда себя последний раз в зеркало видел, задохлик колченогий?
- А у меня нет зеркала! Счастливые в зеркала не смотрятся. И тебе советую все зеркала спрятать за занавеской или закрыть.
-Блядь. Ты опять бамбука обкурился, Артемий! Что за хуйню ты несёшь?!
- Петрушки обкурился! Сам хуйня! Шучу. Я ведь к тебе, Георгич, с превеликим трудом добрался. Жизнью рисковал, между прочим.
- О, раскажи насчёт жизни поподробнее. Это так на тебя непохоже. Ты же ссыклом всегда был редкостным.
- Не пизди! Я же не имею права в Россию теперь приехать. Пока хуйло стоит у власти, мне въезд в эту страну противопоказан. Схватят и за яйца подвесят вниз головой и по щам надают ещё вдобавок.
- А хули тебе въезд закрыли? Под санкцию попадаешь? Велели не пущать обормота?
- Не, у меня другое. Коммунальная задолженность. За квартиру долги за десять лет накопились. Грозились выселить, но до последнего верили в мою добропорядочность. А я их наебал, ха! Я же так ни копейки и не заплатил. А должен я был немало - спроси у ЖЭКа, насколько я их объегорил.
- Ну ты жучила! Как же ты до меня доехал? Ух ты, ж смотри! Я и забыл, что ты в Эстонии теперь ошиваешься, вид на жительство пробиваешь. Вон куда забрался, оглоед!
- В самосвале, блядь, доехал. Как террорист-смертник. Не поверишь. Спрятался за вонючими удобрениями для ферм и нелегально пересёк границу. Ночевал в сортире Казанского вокзала.
- Шо, тебя там педики не приголубили?
- Да они там уже не водятся. Им же в Рашке перекрыли кислород. Это у нас в Эстонии свобода, благодать, геи маршируют вместе с эсэсовцами. Одним словом, Запад. Рашке говном плыть до Эстонии.
- Да уж. Сверхдержава. А я всё ещё пока здесь кантуюсь. Выдворят - насрать, уеду куда глаза глядят без зазрения совести. А глаза глядят пока в сторону Германии. Я, понимаешь, воспитан на немецком порно. Оно вдохновило меня на писательские труды. Без него не стал бы писателем.
