— Эх, ты сказочный герой. У нас ещё два желания оставалось. Мы могли без труда Чудище Жевательное победить и Елену освободить.
— Да-а-а! Об этом я и не подумал… — Орик почесал затылок.
— Где ночевать будем? Ещё и поесть можно было попросить у Пина, — заключила Шура Борисовна.
— Ночевать будем вон там, — Орик указывал рукой в сторону светящейся точки, — никак костёр горит или свет в оконце… Пошли скорее.
Коротко, долго ли, но подошли уставшие путники к шалашику, возле которого костёр горел. А возле костра гусар среднего возраста сидит.
— Дозволь погреться, мил человек…
— Пожалуйте, коль люди добрые… Желаете чайку отведать?
— Спасибо, очень желаем, — Пипеткин присел на корточки перед костром и протянул к огню руки, — хорошо.
— Куда путь держите, путники странные?
— На выручку идём. Освобождать от Чудища Жевательного Елену…
— Смелые смотрю… А знаете, что Чудище так просто не одолеть? Смерть свою оно при себе не держит. Бей его, коли, а оно всё живое остаётся. Многие пробовали, да головы буйные положили, телами в землю сырую сгинули.
— А где же его смертушка, Чудища зловещего?
— Кто знает, где…
— Вот мы и спрашиваем, кто знает? — переспросил Орик.
— Знал я, да забыл за подвигами ратными…
— А Вы кто, уважаемый? — Шура Борисовна присела поближе к незнакомцу.
— Граф я, граф Давыдофф, герой национальный, пеит и певец по совместительству. А так воин хоть куда. Один целой сотни стою.
— Что-то он восхваляется, не иначе обманывает или запутать хочет, — Пипеткин наклонился к уху Орика.
— Странный ты человек, Пипеткин. Он действительно национальный герой. Что, фильмов не смотрел или в книжках не читал? Помнишь, в восемьсот двенадцатом он французов по лесам гонял?
— Иди ты-ы-ы! — восхитился Пипеткин и с уважением посмотрел на незнакомца.
— Только он, как это помягче сказать… умом, что ли, тронулся. Психотерапевт ему нужен.
— Есть у меня один из самого Санкт-Петербурга. Классный специалист и берёт недорого. Он ему память в миг вернёт. Такой, такой специалист…
— Молодые люди, это вы меня лечить собрались? — граф смотрел с укором, начинал злиться и приподнялся. — Всё, дуэль! Моя честь поругана! Лечить меня?! Тут давеча один психотерапевт ко мне наведывался. Слыхали может, Виталием Листратным кличут…
— И что? — напряглись собеседники.
— Ничего. Сам не помню, что с ним сделал… или он со мной… ой, что-то я ничего не помню… — граф взволнованный присел обратно на пенёк и обхватил голову руками.
— Давыдофф, у меня есть добротная таблеточка. Она быстро память возвращает. Уж скольких склеротиков вылечил! Никакой химии, одни растения целебные, — Пипеткин открыл свой чемоданчик и извлёк упаковку диковинную со словами иноземными. Одну таблеточку протянул графу, — пожалуйста! Только надо тщательно разжевать и запить обильно. Утром, обещаю, Вы всё помнить будете! Даже что в младенчестве делали.
Граф почтительно принял таблетку. Рассмотрел её со всех сторон. Деваться некуда, надо лечиться. Положил лекарство в рот и стал его пережёвывать и размельчать зубами в порошок мелкий. Шура Борисовна подала Давыдоффу кувшин с родниковой водой.
Уже через минуту граф спал, сладко улыбаясь, словно дитя.
— И нам пора на боковую…
— Утро вечера мудренее…
IV глава
Елена Перечная
Шура Борисовна в шалашике прилегла, а Орик с Пипеткиным по сторонам жилища нехитрого расположились.
Утром путешественники проснулись от странных звуков:
— Улю-лю! А-аа, а-аа! У-у-у!
— Это что зверь невиданный или птица далёкая? — протирал глаза Пипеткин, присев на корточках.
— Улю-лю-лю! А-аа-у-уу-уух! Бры-рыыы! А-аа!
— Нет ни на зверя, ни на птицу не похоже. Словно дитя малое где-то рядом…
— прислушалась Шура Борисовна.
— А где граф спит. Может, его разбудить и он нам растолкует, что это за звуки… — предложил Пипеткин.
— Да он прямо за костром и остался спать ночью, — напомнил Орик. — Только я его у кострища не вижу. Странно…
— Давыдофф!
— Граф!
Искали недолго. В лесной гуще наткнулись на странную картину. Граф, словно малое дитя, ползал по траве на четвереньках. В одной руке держал веточку, похожую на коня, и… он играл в какую-то детскую игру.
— Таблетка?! — изумился Пипеткин.
— Что-то у Вас, мой друг, в последнее время оказии с таблетками, — недобрым взглядом посмотрела на Пипеткина Шура Борисовна.
— Пипеткин, и сколько нам теперь ждать когда граф станет взрослым? — поинтересовался Орик.
— А я и так взрослый, — вставая на ноги, обиделся граф, — просто впал чуточку в детство. Знаете ли, вспомнилось.
— Может, Вы вспомнили куда Чудище Жевательное свою смерть спрятало?
— О-о-о, да-а-а, прекрасная Шура, вспомнил. Спасибо тебе, лекарь иноземный, — граф отвесил поклон низкий в сторону Пипеткина, — вернул ты мне память, а с ней и былую славу. Думаю, мне с вами идти надо… помочь вам в деле благородном.
— Граф, так где смерть Чудища? — переспросил Орик.
— Там…
— Где там? Чего ты нам голову морочишь? Рассказывай уже! — закричал Пипеткин.
— Кричать на национального героя? — обиделся граф. — Ищите сами, если такие умные…
