— Вот слово я не знаю… хотя можно и попробовать… у меня тут случайно с собой шифрокодовый словооткрывательный замок есть, — из кармана длинного балахона Великий Странник извлёк предмет, похожий на квадрантную лепёшку со светящимся стёклышком.
— Похоже на карманный ноутбук, — сказал Пипеткин, — правда?
— Да!
— Это что за диковина? — спросил Орик.
— Потом… потом объясним, если поймёшь.
— Так, встанем посередине комнаты… Вот… Теперь включаем приборчик… Вам как: с музыкой или без шума?
— С музыкой! — утвердительно ответил Пипеткин.
— Пожалуйста!
На приборчике заморгали разноцветные лампочки. Возле стёклышка появились маленькие проволочки, постоянно качающиеся по сторонам. Лепёшка издала шипение, потом хрипение и вдруг всё пространство комнаты наполнилось дребезжащей, звенящей музыкой… да с такой громкостью, что перепонки напряглись до предела, уши свернулись трубочкой, а глаза вывалились из орбит и скакали в танце.
— А-а-а-а, мо-мо-мо-о-о-о-ж-ж-жно-о-о по-о-о-оти-и-и-ише-е-е?
— Классный музон. Хэви металл, говорю. Тяжелейший рок, раздери меня в клочья. Эх! — Странник пустился в странный пляс, дрыгая руками, ногами и смешно изгибая своё тело. — Тра-та-та! У-ух! Ё-ё-ё-ё! Раздери меня в клочья.
Пританцовывая мимо Орика, Великий Странник попал в его крепкие руки. Дергающимися губами Орик, что было сил, закричал:
— Орылтаминавистеприматемиторыпыракааа…
— Чего? — удивился Странник и выключил приборчик.
— Ты, это, чего… ух-х-х!.. чего так громко… ничего не слышу… чего говоришь-то?
— Вот в зеркале путь вам открылся. Пойди дверцу приоткрой резную за печкой, а то изображение исчезнет. А мне пора уходить, — Великий Странник смотрел на новых знакомых и медленно пятился к выходу, — пока ничего не началось.
— Ты куда, изверг? — закричала Шура Борисовна. — Чуть жизни не лишил, теперь убегаешь? Ну, спасибо тебе, Великий Странник… удружил… калеками сделал…
— Григорий…
— Какой Григорий?
— Звать меня Григорий. Прощевайте, люди добрые, меня уже обыскались, наверное. Жена волнуется, дети мал мала меньше по полкам… Пока, — Странник вышел на улицу.
— Эй, долго ещё будете сидеть и стоять как вкопанные. Дверь открыта, путь указан, пойдёмте, — Орик смотрел на Пипеткина и Шуру Борисовну из-за печки.
Выйдя в дверцу резную, путники попали в дремучий лес, через который вела узенькая тропинка. Тёмные кроны могучих деревьев нависали над ней. Где-то вдали ухал филин и завыл волк. Жутко.
Вышли из леса в сгущающихся сумерках. Взору путников открылась каменистая поляна, упирающаяся в высокие скалы. Тропинка закончилась.
— И куда дальше идти? — озираясь по сторонам, спросила Шура Борисовна.
— Видно придётся залазить вверх по скалам… — предположил Орик, — куда ни глянь, везде скалы. Обходить далеко.
— Делать нечего. Будем преодолевать природное препятствие, — Пипеткин раскрыл чемоданчик и принялся что-то искать.
— По книгам подниматься будем? — усмехнулся Орик.
— По науке, — заключил Пипеткин. — Вот смотри, в этой книге рассказано, как приготовить из подручных средств верёвки, крючья, зажимы, распорки и всё, что необходимо для скалолазания. Деревьев много. Камней достаточно. Ну, что приступаем?
— И сколько времени уйдёт на всё это… — Орик смотрел на Пипеткина.
— Ну, думаю, дня два…
— И ещё два, чтобы взобраться на скалы… итого четыре. Да?
— Орик, что Вы предлагаете? — поинтересовалась Шура Борисовна.
— Мы же в сказке. Чего силу в пустую тратить, да ум напрягать?
— ?!
— О! Вон, видите, за тем валуном какая-то посудина валяется? Сейчас посмотрим, — Орик подошёл к огромному камню и поднял старинную лампу.
Потёр её край, разглядывая рисунок, — диковинная вещица. Драконы из проволочек сделаны…
Не успел он договорить, как из лампы повалил ярко-оранжевый дым. Орик сощурил от боли глаза и отбросил от себя лампу.
— Кхе-кхе… — в рассеявшемся дыму стоял великан с голым торсом. На животе его красовалась татуировка в виде восклицательного знака.
— Ого! Джин, — запрыгала Шура Борисовна и захлопала в ладоши. — Ура! Вот здорово…
— Я не Джин, — перебил её великан глубоким басом. Словно эхо прокатилось по каменистой поляне его слово, — я Пин.
— Дж заменили на П… на пи, ага, — рассуждал Пипеткин, — три целых четырнадцать сотых… интересно, что бы это могло значить? И к какой окружности это можно применить? Голова круглая… ага…
Пин с удивлением слушал рассуждения лилипута:
— Это ничего не значит. Меня так зовут. Это имя моё.
— Пин, помоги нам пересечь эти высокие скалы, — попросил Орик.
— А ещё будут желания?
— Да нет!
— ?! А поточнее можно?
— Да, наверное, нет, может быть, потом…
— ?! Совсем заморочили. Ладно, потом разберёмся. Забирайтесь…
Пин положил на землю свою огромную ладонь. Путешественники взобрались в её тёплый центр. Пин аккуратно поднял трепетную ношу на самый верх скал и также аккуратно помог Орику и его новым друзьям высадиться на земную твердь.
— Спасибо, Пин! Прощай!
— Слушаюсь и повинуюсь, — Пин окутался ярко-оранжевым дымом, который быстро исчез где-то далеко внизу у подножия скал.
— А ты лампу взял? — Пипеткин посмотрел на Орика осуждающе.
— Нет, я же её отбросил в сторону…
