Агбатта-Алумалу, поговорив с ней, услышав тот единственный голос, который мог утешить его надломленный дух, он ощутил мир более глубокий, чем то облегчение, которое дала ему надежда. Он рассмеялся над собой довольным смехом оттого, что дела быстро выправляются, с той же скоростью, с какой они приходили в упадок. Потому что даже Ндали, которую, как он думал, он глубоко оскорбил, простила его. Он был так счастлив, что чуть не расплакался. Усталый, загнанный, но успокоившийся, он лег на кровать и вскоре забылся сном.
Я хотел покинуть его тело, чтобы познакомиться с миром духов этой страны незнакомого народа, но из-за его боли не мог это сделать, исключая поиски чи Джамике в Нгодо. Потому что, когда хозяин в беде, мы должны соответствовать, быть настороже, открывать глаза широко, как рыбы, пока не придет облегчение. И вот теперь, когда он крепко уснул, я оставил его тело и воспарил с неземной энергией в духовное царство. То, что я увидел, – Эгбуну! – удивило меня. Я не увидел никаких тех вещей, какие видишь обычно, когда раздвинут занавес сознания: узорчатой тьмы ночи, причитаний призраков и различных духов, бесшумные шаги духов-хранителей. Скорее уж здесь, в пласте, образуемом ночью, я увидел фантасмагорические формы, бродящие без цели, словно сомнамбулы. Но более всего потрясла меня малочисленность этих существ. Пласт казался пустым. И скоро я понял почему: оглядевшись, я увидел почти в каждом углу неземные храмы древней монументальности с мистическими архитектурными структурами. Казалось, что в их Эзинмуо духи искали обиталища наподобие человеческих, и большинство из них находились внутри этих обиталищ. Я видел даже некоторые области настолько пустые, что их наполняли только золотистые листья светящихся деревьев и прозрачные следы всех, кто бродил здесь по ночам. Оставалась и тихая, глухая мелодия на неизвестном отцам инструменте, который, как я узнал потом, называется пианино. Его звук отличается от звука
Чукву, почтенные отцы прежних дней говорят, что завтрашний день беремен и никто не знает, что он родит. Так же как плод женщины в ее чреве скрыт от глаз старых отцов (кроме посвященных из них, чьи глаза могут видеть больше, чем глаза людей), так и беременность завтрашнего дня: никто не может знать, что она принесет. Человек спит ночью, сокровищница его разума полна планов и идей на завтра, но, может быть, ни один из этих планов не осуществится. Великие отцы знали тайну, потерянную сегодня их детьми, они знали, что с каждым новым днем чи обновляется. Вот почему отцы воспринимают каждый новый день как рождение, эманацию чего-то, отличающуюся от чего-то другого, –
Но мой хозяин, будучи человеком, проснулся с радостью надежды, которую дал ему предыдущий день, с радостью его воссоединения с любимой. Когда он вышел из комнаты, то увидел Тоби, который сидел в очках, уставившись в свой компьютер.
– Доброе утро, братишка. Ты знаешь, что в субботу – ориентация?
Мой хозяин отрицательно покачал головой, потому что не знал значения этого слова.
– Я тебе точно говорю: нужно пойти. Это очень хорошее дело. Они говорят, что это помогает человеку понять остров, увидеть много красивых мест и познакомиться с его историей.
– Ммм, – сказал мой хозяин. – Ты уже ходил туда?
– Нет, их проводят по субботам. Я приехал в воскресенье, а ты в среду.
– Нет, я приехал во вторник.
– Хорошо, хорошо. А когда вернемся, соберем вещички, вызовем такси и переберемся в наш новый дом. Это очень хорошо, что, когда ты, божьей милостью, начнешь работать, у тебя уже будет крыша над головой. Это очень хорошо.
Мой хозяин согласился. Он еще раз поблагодарил Тобе за помощь.
– Никогда-никогда не забуду, что ты сделал для меня – человека, которого увидел в первый раз.
– Не стоит того. Ты – мой брат. Если ты видишь брата игбо в чужой земле вроде этой, разве ты можешь допустить, чтобы он страдал?
– Оно так, братишка, – сказал мой хозяин, покачивая головой.
