Оркестр меньшинств полностью

– Не могу поверить! – сказал Тобе, когда мой хозяин закончил. Он покачал головой и щелкнул пальцами: – Ты видел это? Ты видел действие руки Божией?

– Так оно, братишка, – ответил мой хозяин, восторженный и благодарный этому человеку за щедрость и желание разделить с ним и бо́льшие беды. – Посмотри на меня, – он раскинул руки. – Еще утром я думал, что моя жизнь кончена, что я провалился в глубокую яму. Эчерем ма ндайере на олулу[81].

Они оба рассмеялись.

– Это Бог, – изрек Тобе, показывая на потолок. – Эта женщина – ангел, посланный Богом. Ты слышал поговорку: «Господь прогоняет мух от задницы бесхвостой коровы и от еды слепого»?

– Так оно! И он дает голос насекомым, птицам, немым, бедным, курам и всем существам, которые не могут петь, и оркестру меньшинств!

Тобе кивнул и топнул ногой об пол.

– И даже по жилью не обошлось без Бога – я только что вернулся из офиса агента, – сказал Тобе. – Нашел дешевое хорошее место за восемьсот теле в месяц. Это по двести евро с каждого из нас, если мы поселимся в одной комнате.

– Очень хорошо, братишка. Очень хорошо.

– Да, они тут берут задаток. И я уже заплатил задаток.

– Ах, братишка, да’алу[82].

Он еще не кончил говорить, как зазвонил телефон. Он вскочил на ноги, посмотрел, кто звонит.

– Моя невеста, – сказал он. – Пожалуйста, извини меня, Тобе.

Агуджиегбе, он в пьяном возбуждении бросился в свою комнату и закрыл дверь. Я видел, что действие алкоголя еще не вполне прошло и он по-прежнему пребывает в несколько оторопелом состоянии. Когда он нажал клавишу «ответить», знакомый голос ворвался в его ухо:

– Нонсо, Нонсо?

– Да, мамочка. Я знаю. Слушай, я скучаю. Мамочка. Я тебя так люблю.

– Ха! Ты это говоришь, но даже не позвонил мне? Ты сказал, что это не ты звонил раньше? Уже почти пять дней прошло.

– Мамочка, это из-за стресса, то мы с опозданием прилетели, то сюда опоздали, и я за это время узнал много нового про регистрацию в университете, про жилье – все это забирает, забирает мое время.

– Мне не нравится это, Нонсо. Я думаю, мне это очень не нравится.

Он вообразил, как она закрыла глаза, и красота этой эксцентричной манеры разбудила в нем желание.

– Извини, мамочка, я больше так не буду. Никогда. Богом клянусь, который меня сотворил.

Она рассмеялась:

– Глупый какой. Ладно, я тоже скучаю без тебя.

– Гву гву?[83]

Она рассмеялась:

– Да, игбо, гву гву. Правда, очень сильно. Расскажи мне, что это за место?

Теперь, расслабившись и смеясь, он позволил себе оглядеть комнату и увидел то, чего не замечал раньше. На окне с москитной сеткой близ потолка имелась декоративная панель, на которую была наклеена какая-то бумага, теперь часть ее отскребли, и от всего остались только ноги белого человека, растянувшегося на диване.

– Ты меня слышишь, Нонсо?

– Да, мамочка, повтори еще раз, – сказал он.

– Ты меня не слушаешь. Я спросила, как там на Кипре.

– Я слушаю, – сказал он, хотя и подошел поближе к окну, размышляя, каким могло быть полное изображение. – Мамочка, тут пустая, глупая страна. Никаких деревьев, одна пустыня да пустыня.

– Боже мой, Нонсо! Откуда ты знаешь? – спросила она, подавляя смех. – Ты там уже поездил?

– Да, мамочка, я правду говорю, в этой стране словно спилили все деревья. Я тебе говорю: все до одного. Ни одного деревца. Я тебе говорю.

– Что, вообще нет деревьев?

– Никаких, мамочка. И люди, большинство из них английский не слышат вообще. Даже дай-иди не слышат. Я тебе говорю, это нехорошее место, а люди турка… – Он покачал головой, Эгбуну, словно она могла его видеть, потому что вспомнил, как поступил с ним водитель такси несколько часов назад, и дети, и люди, которые видели, как он плачет, шагая под нещадной тенью солнца. – Плохие они. Мне они не нравятся, ча-ча.

– Ах, Нонсо! А что твой друг Джамике? Он там счастлив?

Эзеува, при упоминании этого имени он почувствовал, как упало его сердце. Он помолчал, беря себя в руки, потому что не хотел, чтобы Ндали знала, какие муки ему достались. Он решил для себя сказать ей все, только когда он решит проблему. И, Эгбуну, я поощрял его в этом, осеняя подтверждениями его мысли о том, что он поступает правильно.

– Ты сдала второй экзамен? – спросил он, не отвечая на вопрос.

– Да, вчера. Это было просто.

– А ты…

– Обим, меня предупреждают, что деньги на счете заканчиваются. А я купила на двести найра. Так что давай быстро, я по тебе скучаю, обим.

– О'кей, мамочка. Позвоню тебе завтра.

– Обещаешь?

– Оно так.

– Ты прочел мое письмо? В твоей сумке?

– Да, мамочка, письмо.

– В общем, прочти его, я тебе хочу сказать кое-что, но я хочу, чтобы ты сначала устроился, – быстро проговорила она. – Это большая, большая новость, даже меня она удивила. Но я очень счастлива!

– Ты… – начал было он, но телефон замолчал.