С заходом солнца груз беспросветной тоски и отчаяния вместе с жалостью к самой себе придавил посильнее каменной глыбы. Я втерла в кисть Евы мазь против растяжения, закрепила фиксирующую повязку и уложила спать, прочитав на ночь отрывок из книги про Питера Пена. В этот момент я еще держалась и, когда моя кровиночка уснула, поправила одеяло и прилегла рядом, стремясь отдать ей максимум своего тепла. Настя плескалась в бассейне и уничтожала мой любимый мартини, ожидая, когда же я к ней присоединюсь, но глубина бездны поглощала меня все сильнее, и я просто боялась сорваться у нее на глазах. Наверное, я даже задремала ненадолго, потому что не сразу поняла, что Ева беспокойно задергалась и захныкала во сне. Сперва я решила, что она легла на травмированную ручку, но когда поняла, что она видит тревожный сон, меня прошиб холодный пот. Потрясения никогда не проходят бесследно, моя девочка билась с кем-то невидимым, умоляя оставить в покое… меня?..
Я даже не смогла ее разбудить. Прижала к себе, осознав, что мое тело сотрясают беззвучные рыдания от бессилия и отчаяния, которое, кажется, достигло критической точки. Слова успокоения смешивались со слезами на моих губах, а в глубине уставшего сердца окончательно возвела свои флаги ненависть. Она не могла пока ничего предпринять, только разъедала изнутри, причиняя мучительную боль. Когда Ева успокоилась и начала дышать ровнее, я готова была завыть в голос, разбить на хер фото Алекса, который обрек нас на этот кошмар, разодрать собственную грудную клетку до крови, чтобы вырвать этот кусок плоти, который продолжал качать кровь по организму и сжигать меня в этом безумии грани невозврата.
- Юля?.. – Настя отбросила пульт, когда я вылетела в холл, на ходу вытряхивая из сумки ключ от машины. – Что с тобой?
- Будь с Евой. Я скоро вернусь! – Слезы текли по моим щекам, когда я набирала номер, захлебываясь в подступивших рыданиях. – Юра, мне надо с тобой встретиться. Срочно.
Штейр не задавал вопросов. Он даже не уточнил, почему именно Бабаи, одна из самых больших возвышенностей в Харьковской области. Я и сама не знала, почему назначила встречу в этом месте. Именно там начался отчет целой жизни продолжительностью в семь с половиной лет к нынешней точке невозврата… Первый поцелуй с тем, кто превратил мою жизнь в кошмар. Мое решение продолжать отношения, страх перед которыми перекрыл практически подростковый авантюризм. Может, именно там все должно было сегодня закончиться?
Я уверенно рассекала родные просторы по загородной трассе на белоснежной «Юлии», словно стремясь оставить позади собственную боль, трансформировать ее в жажду завышенной скорости, ведь в черте города покорно притормаживала перед лежачими полицейскими, до тех пор пока не рассмотрела надпись на очередном билборде «Мэр Дмитрий Лавров поздравляет харьковчан с пасхальными праздниками». Наверное, в этом городе мне никогда не будет покоя. Меня сломал Харьков вместе с его новым хозяином, на этот раз окончательно.
…Далеко внизу раскинулась бриллиантами, изумрудами и сапфирами загорающихся огней панорама величественного города. Багровая полоса заката утопала в дымке смога безветренного вечера, далеко за горизонт уходила поросшая кустарником равнина под навесом крутого обрыва. Я смотрела вдаль, ощущая себя совсем не победительницей на высшем пике этой точки – скорее, маленькой пушинкой. Любой порыв ветра грозил свергнуть меня в эту пропасть, разорвать тело лезвиями острых камней и колючками веток, принимая в свои ряды очередную жертву этого враждебного мегаполиса, который я по-своему любила. Город не был виноват в том, что достался в руки князю тьмы, который решил, что имеет право ломать жизнь его обитателям в угоду своей одержимой любви. Я на миг даже позабыла о присутствии Юры, который прибыл сюда раньше меня и был настроен очень и очень скептически.
- Штейр, твою мать, если этого не сделаешь ты, мне придется найти того, кто торгует стволами!
Юра держал меня за руку, словно опасался, что я сейчас сигану с этой огромной высоты вниз. Минуты поглощали наш лишенный смысла спор о правилах ношения оружия и расстрела некоторых индивидуумов.
- Приди в себя! Что ты собираешься делать с пистолетом? Ты совсем потеряла инстинкт самосохранения, или тебе плевать на дочь?
- Я просто хочу ощутить себя в безопасности.
- Ты не умеешь врать. Ничего умнее, кроме как всадить Лаврову пулю в лоб, не могла придумать?
- Я не смогу убить даже такого урода. Ты не понимаешь, это просто как нательный крестик, источник сил… защиты, в конце концов!
- Мой ответ – нет. Вернись в машину.
Я закурила, сбросив прикосновение его рук. Боль и обида продолжали уничтожать мою волю крупица за крупицей.
- Это потому, что он уговорил тебя вернуться в клуб, повысил вдвое оклад и принес свои извинения? Ты за это продался гребаному царьку Харькова?
