Равнодушные гудки. Вечер за окном догорает, еще один потерянный день, который в любой момент может стать последним. Мне трудно дышать, я уже не понимаю, в какой я реальности и на каком свете… я не понимаю, что мне делать с этим ужасом, оставшись без нее за несколько шагов до счастья! Я не замечаю ничего, ни пересохшего горла, ни рези в уставшей сетчатке – стоит закрыть глаза, и я снова вижу ожидание вызова на дисплее. Эта картинка не сменится ни сегодня, ни завтра. Я не услышу ее голос. Юля, не делай этого с нами, мне нужно совсем мало! Можешь ничего не говорить… Просто сними трубку и уничтожь меня своим молчаливым презрением! Просто сделай это, тебе же не трудно! Даже у приговоренных есть последнее желание!
Сумерки перерастают в глубокую ночь. В этой вселенной ничего не меняется. Все так же светят далекие звезды и все такая же яркая полоса Млечного пути. Эти звезды будут гореть не одну сотню лет, тогда как нашему личному космосу хватило одного-единственного гиперсжатия материи, чтобы погаснуть навсегда. Он еще живет, дергается в этой бесконечной темноте вслепую, его крик тонет в абсолютном вакууме с дрейфующими осколками разорвавшихся светил. Нет сил защититься от этого удара, наоборот: только расставить руки. Шагнуть навстречу скорой смерти. Пусть вопьются в тело, рвут на части, прошивая насквозь… Я готов выдержать на пределе собственных возможностей, только бы знать, что не поздно, что можно с абсолютного нуля возродить нашу новую галактику!
Долгие гудки. Смертельный холод. Я забываю обо всем, даже о том, что пообещал сыну провести с ним время. На пике полуночи отчаяние ломает стены своей условной камеры. Ладонь скользит по стеклу, повторяя очертание крыши ее дома, который кажется холодным и чужим с ее исчезновением. Слов ничтожно мало, чтобы выразить всю свою боль в отчаянном крике. Никаких сил не хватит вырвать собственное сердце, чтобы оно перестало биться. Их нет даже на то, чтобы устоять на ногах, сделать глоток коньяка, который не сможет согреть абсолютный холод внутри. Я не сразу понимаю, почему губы обжигает не сорокоградусным теплом, а непривычной на вкус солью… Понимать не надо. Просто провести ладонями по щекам, чтобы убедиться в правильности своей догадки.
Оно не останавливается! Оно, мать вашу, бьется! Только оно научилось выносить даже смертельные удары, ранения затягиваются рубцовой тканью… Мое сердце будет истекать кровью сквозь слезовыводящие каналы, ломая к **аной матери миф о том, что мужчины не плачут! Я понимаю, что должен это прекратить сию же секунду, все равно как, только не сорваться унизительными рыданиями, последним реквиемом по навсегда утраченному, но это уже давно не подвластно никакому самоконтролю.
Она не просто накрыла с головой, эта боль, которую я боюсь не вынести. Она отхлынула с силой недавних ударов, нанесенных моими же руками, чтобы обрушиться десятибалльной волной на поражение. Сумеречный мрак, который не в состоянии развеять свет фонарей, заполняет все перед глазами за минуту до того, как меня выгибает уже привычным спазмом по предплечьям, предупредительно сдавив горло удушающим ледяным кольцом. Его вымораживающие кристаллы бьют в эпицентр сознания умелой подсечкой по блокпостам самоконтроля, и мне уже давно плевать на то, как это выглядит и на что это похоже. В оглушающей тишине умирающей вселенной слабый звук взрывает барабанные перепонки. Глухой стук капель о лакированную поверхность стола. Иногда их падение сопровождается всплеском едва уловимой тональности, и по янтарной жидкости в бокале бегут равномерные круги. Их не увидеть в абсолютной темноте никому, кроме меня.
Вы когда-нибудь пытались различать предметы во тьме под пеленой слез, которые невозможно остановить по собственному желанию? Я держался семь лет, запретив себе подобную слабость. Эта гребаная дрожь выжигает все нервные окончания, она нашла свой путь к свету в этом мраке тогда, когда стало слишком поздно что-то менять.
Жизнь устала мириться с этим жалким подобием превосходства над обстоятельствами; еще вчера она улыбалась мне, широко оскалив зубы, а сегодня живьем снимала кожу, упиваясь моим проигрышем. Ее пальцы, которые не дрогнув вложили в мои руки столько возможностей, сейчас разжигали лампады за упокой в храме Сатаны, устав метать ножи в спину своего недавнего фаворита. Не судят победителей, проигравших списывают со счетов с поразительной скоростью. Так просто понять и так тяжело предугадать этот разрыв вашего пакта о ненападении за несколько шагов, не замечая ничего на высоте своего полета. Это сведет меня с ума за доли секунды, единственное спасение - в этих выбивающих рыданиях, которые сгибают пополам, переступив все законы логики и физики. Я хочу это прекратить, потому что две сущности сцепились не на жизнь, а на смерть, готовые порвать друг другу глотку!
Да я достану тебя с того света. Сука, от кого ты пыталась убежать? Как ты вообще могла подумать, что тебе это удастся?!
