- Обязательно. – Я напрочь забыл про приезд Ульяны и оставил без внимания ее два звонка. Не забыть бы завтра дать распоряжение Оксане связаться с агенством по проведению праздников. Ульяна… выходные… Пока еще неуловимая мысль мечется в моем уставшем сознании, и я понимаю, что мне сейчас самому нужен сон и отдых. Только тогда я смогу понять, что делать дальше и каким образом можно повлиять на ситуацию.
Я смертельно устал. Еще недавно мой мир рушился, но хватило недолгого разговора с ребенком, чтобы мысли обрели иную направленность. Я никогда не умел опускать руки. Ни тогда, семь лет назад, ни сейчас, даже когда казалось, что это окончательный тупик.
Ничего не решено, пока я не услышал это лично. Ничего не потеряно, пока я не попытался все исправить. Иногда приходится менять собственные планы и идти в обход, а не напрямую.
Кажется, я знаю, с чего именно следует начать.
С ее появлением в приемной «обители тьмы», как я поэтично называю Devi-ant, температура падает на несколько градусов. Можно сказать, даже подмораживает, если учесть тот факт, что я сам был в не лучшем расположении духа к вечеру этого дня, так как попытка выяснить, куда именно уехала Юлия, а вернее, осталась ли на территории Пенсильвании и где ее теперь искать, потерпела сокрушительное фиаско. Стаховский только разводил руками и нервно теребил рукава костюма. Плюс еще заместитель не до конца въехал в ситуацию с ремонтом дорог, хорошо еще, что я догадался просмотреть документы и найти ряд вопиющих ошибок. Сегодня влетело всем, и по первое число.
В город вернулась Валерия Полякова, в прошлом Кравицкая. Это Стаховский сообщил мне буквально на прощание, между упоминанием очередного футбольного матча и замечанием по поводу того, что ему нужен отпуск. Этот писк черного референта я намеренно проигнорировал.
- И какого хрена ты мне сообщаешь только сейчас, что она вернулась?
- Я понял. Мне ее потрясти? Она же наверняка знает, куда уехала Кравицкая?
- Я сейчас тебя утрясу, кусок дебила. Заставь ее приехать в клуб к вечеру. Мне плевать, как ты это сделаешь!
Он сделал это оригинально. В самом деле, забрать оттуда Юлькины вещи было некому.
Я видел эту потрясающую женщину без возраста второй раз в своей жизни, и каждый раз не мог не задавать себе привычных вопросов: что могло связывать эту снежную королеву с Анубисом и каким образом она стала личным ангелом Юльки. По закону жанра эти две женщины должны были если не разорвать друг друга на куски, то хотя бы остаться каждая по свою сторону вежливой неприязни. Еще один ребус, ломающий шаблоны, который мне не понять никогда.
Это сложно представить, но Полякова улыбается, обсуждая с Владой последние модные тенденции. Она может быть человечной и дружелюбной, как и референт, которая замыкается в моем присутствии. Это не страх, всего лишь ледяное презрение и осуждение. Раньше я хотел ее за это ударить, сейчас с апатией мазохиста принимаю эти ядовитые стрелы ненависти в свою спину.
Кабинет опустел с исчезновением моей девочки, а я не могу понять, что исчезло всего лишь несколько предметов. Серебристая рамка с фотографией счастливой семьи. Статуэтка египетского бога Анубиса. Слепая бронзовая Фемида на пике сенсорной депривации – я никогда не понимал, что она делает у нее на столе, подобные статуэтки чаще всего можно встретить на столах юристов и нотариусов. Может, еще какие-то мелочи, незаметные вооруженным взглядом, а так все осталось по-прежнему. Полный бар элитного алкоголя. Светлые шелковые шторы. Идеально глянцевая поверхность переговорного стола, аккуратно сложенные стопки бумаг и каталогов. Отсюда могли бы вынести всю мебель, снять ковровые покрытия и даже демонтировать оконные рамы, и я бы этого не заметил, если бы моя девочка была рядом. Сам город замер и перестал дышать с ее исчезновением, и впервые за все время он стал моим личным проклятием, тяжким грузом, а не подарком свыше.
Валерия не поворачивается и не прекращает свой разговор с Владой, ограничившись лишь быстрым, лишенным эмоций взглядом по моей фигуре. Так оценивают стоимость костюма или сочетание цветов, ее невозмутимость бьет прямо в сердце, поверх незарубцевавшихся шрамов. Оно никогда не перестанет биться от потери крови. Тот самый случай, когда бессмертие становится проклятием.
- Валерия, - я не помню ее отчества, но не вполне уверен, что смог бы его произнести, даже если бы знал. Стараюсь не замечать, как на губах Влады стынет презрительная улыбка. Экс-супруга Алекса в совершенстве владеет своими эмоциями, холодная вежливость превыше всего.
- Господин мэр. – В ее голосе никакого подтекста и акцента на первом слове.
Влада поспешно передает ей небольшую сумку «Луи Виттон», предположительно, с Юлиными вещами, а я стараюсь этого не замечать, потому что кристаллы обмораживающего инея опять нацелились на горло, чтобы сжать его спазмом прорвавшегося отчаяния. Эти иглы царапают по сердцу, когда роскошная блондинка теряет ко мне интерес, давая понять, что ее доза внимания иссякла и продолжать дальнейший разговор не имеет смысла.
