- Юлия Владимировна, мои соболезнования… - мою руку сжимают теплые пальцы, несколько секунд, и кожу щекочет сухое касание губ поверх фаланг – я ею все-таки дернула. Не от страха и не от смущения, мне все равно, даже если это Сатана собственной персоной. Меня душат слезы и тоска потери по Алексу настолько, что мир вновь утратил свои краски.
Я делаю несколько неуверенных шагов, но на второй ступени почему-то внезапно замираю, словно меня парализует неведомой силой. Что-то настойчиво царапает мой панцирь щемящей боли, и я с удивлением поворачиваю голову.
Он не начинает свою речь. Губы так же плотно сжаты, но в глазах медленно гаснет глубокая тьма, осветляясь до оттенка кофе-лайт. Я замечаю все. Даже как дрогнула жесткая линия его губ в какой-то нерешительности и чуть ли не зеркальном отражении моей собственной агонии. Всего лишь миг, мне даже кажется, что он хочет что-то сказать лично мне, останавливает только наличие микрофонов. Боль на миг деактивирована чем-то… я трясу головой. Нежность? Сопереживание? Последний взгляд в его глаза с вызовом убитой горем жертвы, перед тем как спуститься вниз, чудом устояв на ногах. Я не вернулась на место. На ощупь нашла руку припозднившейся Валерии, которая поспешила вывести меня прочь из зала. Но ни на секунду я не потеряла одного: ощущения чужого взгляда в спину, который обжигал холодом и зализывал обмороженные нервы чем-то похожим на тепло и угрозу одновременно…
- …Сто тысяч евро… И знаешь, все забудут о том, что в декларации будет один лишь оклад в семнадцать тысяч гривен и вся недвижимость, записанная на супругу!
- Я сама не понимаю, зачем он это сделал, но… диагностическое оборудование теперь появится в трех клиниках. Ты знаешь, сколь утомительны для деток перелеты в их состоянии. И грош цена мэру, который бы не пожертвовал на подобное.
- Александр никогда не относился к нему плохо. Я склонна полагать, что лишь потому, что он всегда готов прийти на помощь тем, кто в этом нуждается. – Валерия заправила выбившуюся прядь за мое ухо и переместила ладонь на плечо. – Ты как? Я как чувствовала, что раут необходимо было перенести на завтра.
Я оглядела роскошный зал верхнего яруса все того же гранд-отеля. Мерцание хрусталя и золота в обрамлении светлых панелей дорогих пород дерева, роскошные фонтаны по центру помещения, высокие люстры на панорамном куполе темного неба за стеклом. Как здесь все не похоже на серый и безликий зал, в котором состоялась официальная часть! В глазах рябило от великолепия нарядов и блеска бриллиантов. Звуки скрипки ласкали мой слух, успокаивая посильнее ядерного успокоительного.
Я все же прорыдала полчаса. Затем переоделась и привела себя в порядок, пока Герман развлекал гостей, проводив всех в фуршетный зал.. Я бы с удовольствием поехала домой, но будь прокляты правила приличия и публичный имидж.
- Илюха времени зря не теряет, - я кивнула на пасынка в окружении модели и дочери ювелирного магната.
- Его, я погляжу, никто сегодня не намерен зря терять, – я встречаю взгляд главы СБУ города, и Валерия понимающе улыбается, поспешив ретироваться. Роль хозяйки приема обязывает уделить внимание всем гостям без исключения. Я склоняю голову набок, подарив мужчине сиятельную улыбку и жмурясь от его изысканных комплиментов.
- Юлия, вы великолепны. Потрясающий прием. Потрясающая речь. Я знаю, каково это, терять близких, но будьте мужественны, жизнь продолжается! Вы затмеваете сегодня всех своей красотой!
Я делаю глоток шампанского из бокала и протягиваю руку для поцелуя.
- Андрей Валентинович, я сегодня получу комплиментов на несколько лет вперед! Как ваше здоровье? Все боретесь с преступностью?
- Работа, Юленька, ничего не поделаешь! Вашими молитвами, здоров и полон сил!
Я слушаю набор из ненужных мне слов со стойкостью радушной владычицы вечера, когда в зале появляется Дмитрий Лавров. Мой собеседник больше мне не интересен. Я поднимаю глаза, с намерением наблюдать за возмутителем моего спокойствия незаметно, но попытка обречена на провал.
Вроде недавно расстались, но какая разительная перемена. И почему из всей толпы он безошибочно вычислил мою дислокацию – об этом сильнее слов говорит один его взгляд?
Мне нужно было это сделать. Не для прессы и не для поддержания собственного паблисити. Только ноги внезапно приросли к полу, и я развернулась в полоборота к новому мэру этого города. Мой взгляд уже привычным маршрутом скользит сверху вниз, отмечая детали.
Моя невозмутимость едва не гаснет, когда я отрываю взгляд от его длинных пальцев, которые всегда лишали меня самообладания и продолжают лишать до сих пор. Я перевожу свой взгляд на его спутницу, недоумевая, почему женская стервозная сущность не позволила сделать это ранее. Высокая белокурая статуэтка с точеным телом мадонны-блудницы. Длинные светлые волосы касаются поясницы, на которой сейчас по-хозяйски лежит рука Димы.
