Сердце в который раз за вечер делает болезненный кульбит и падает к ногам вместе с самообладанием его хозяйки. Липкие щупальца тревоги сковывают конечности тяжелыми оковами, ощутимо тянут за собой, призывая скрыться, сбежать, раствориться в толпе и стать невидимой. Но он не смотрит в мою сторону. Внимательный и вместе с тем отмороженный (не побоюсь этого слова) взгляд скользит поверх толпы циничным сканированием ожившего бога, который держит этот город и всех его обитателей в стальном кулаке пока еще скрытого диктата.
Непроницаемая маска правителя с Олимпа, который от скуки спустился на землю. Гордая осанка повелителя судеб, плотно сжатые губы– вам несказанно повезло, если ваша скромная персона не попала в поле его зрения. Уже знакомый мне взгляд, способный ввергнуть землю в смертельный холод ядерного холокоста ради одного единственного человека, который когда-то осмелился просто подумать о том, что может противостоять абсолютной силе…
Я сглатываю противный комок в горле. Мне надо сосредоточиться на любых деталях, которые способны унять приближающуюся панику и выдержать его присутствие.
Идеальный пробор укладки. Четко очерченная линия высоких скул. Эти губы когда-то умели целовать, не обжигая температурой абсолютного нуля. От подобных мыслей затылок покалывает согревающей волной, и это пугает меня куда сильнее, чем все остальное. Перевожу взгляд на покрой роскошного костюма. Кажется, Вивьен Вествуд, но явно лимитед эдишн, ни одной лишней складки или ломающей гармонию линии в едва заметном переливе дорогой ткани цвета темного гранита. Боже, какой только ерундой я не забиваю свою голову, чтобы отвлечься от тревожных мыслей!
Удар солнечной радиации разрядом в тысячи микротесла по всем системам перенапряженного тела. Крик от испуга застывает в горле, я понимаю, что могу сейчас зажмуриться, отпрянуть, забиться в угол, подобно напуганному ребеночку, – для меня в этот момент будет не столь ужасным созерцание огромного астероида в небе. Ничего сейчас нет страшнее застывшего времени с властным поворотом головы Лаврова. Почувствовал мой взгляд? Или давно заметил, отслеживая, наслаждаясь, впитывая мой страх, подобно губке, но сохраняя спартанское спокойствие на волевом лице? Или я сама призвала его на ментальном уровне своим испугом, который был силен, как никогда прежде?
- Юлия Владимировна, - едва не подпрыгиваю на месте, когда чья-то ладонь касается моего плеча. – Я очень соболезную вашей потере.
Хватаюсь за опору светлых глаз молодого мужчины со знакомыми чертами лица и из последних сил рисую на губах обаятельную улыбку. Надеюсь, она не похожа на последнюю усмешку приговоренного к смертельной инъекции. Кто ты? Ну почему тебе так сложно представиться?
- Сегодняшний прием очень много значит для меня. – Я украдкой оглядываю крепкое тело. Он наверняка спортсмен. – Моя сестра умерла от лейкемии, когда я был еще мальчишкой. Я чувствую себя несколько чужим среди политиков и бизнесменов, но я прошу вас принять мое скромное пожертвование…
- Марко! – вспоминаю я, забыв на миг о Лаврове, и делаю себе заметку на будущее найти, как Миранда Пристли из фильма, свою собственную Эмили, чтобы она подсказывала мне имена и род деятельности каждого приглашенного. Позволяю нападающему футбольного клуба поцеловать мою руку, и напряженная улыбка трансформируется в искреннюю, теплую и благодарную. – Для меня, поверьте, не меньшая честь приветствовать вас здесь сегодня! Вы также примите мои соболезнования… и огромную благодарность за ваш вклад! И к тому же, - вспоминаю немаловажный факт, слегка наклоняясь к его лицу, - Я до сих пор восхищена вашим хет-триком в последнем товарищеском матче!
Удар мерзкого озноба едва не качнул меня вплотную к лицу Марко Витича, я даже ощутила приятные нотки дорогого лосьона после бритья. Мне не надо было гадать, что вызвало разряд противных искр, аукнувшихся слабостью в коленях. Достаточно было опустить глаза, скользнуть боковым зрением по фигуре мэра и пережить секундную кому от его пронзительного взгляда. Бездушный сканер угольной черноты с внимательным прищуром не ослабил своего давления, даже когда он заметил, что я украдкой за ним наблюдаю. Готова поспорить, он даже не вздрогнул и не удивился – вряд ли его сердце забилось быстрее, запустив цепь общих наших воспоминаний в этот момент. Зато я едва не заскулила в голос, осознав, насколько жалкой выгляжу с испуганным взглядом и приоткрытым ртом. Мне не оставалось ничего другого, кроме как расправить плечи и повернуться к нему всем корпусом, сохраняя на губах приветливую улыбку хозяйки мероприятия. Я похлопала Марко по плечу, успев проговорить что-то вроде «встретимся на фуршете», и тут же испытала прилив облегчения, когда Герман Бойко закрыл от меня Лаврова, так успешно разорвав наш зрительный контакт. Я была готова обнять его в этот момент.
