Строчки документа расплываются перед глазами, но понятие «усталость» мне уже лет шесть как не знакомо. Я все еще не до конца уверен, что новый законопроект горсовета оправдает себя на практике. Пока я только вижу прямую выгоду для монстров фармацевтики и чиновников, которые на этом озолотятся, для обычных людей подписание этого документа не принесет ровным счетом никаких улучшений, что бы мы все ни пытались донести до них с трибун и телеэкранов, терпеливо поясняя необходимость той или иной реформы. Наивные. Жажда наживы есть и будет всегда, независимо от того, на территории какой страны вы проживаете и какими моральными ценностями обладаете. Я не претендую на звание самого честного мэра этого города. Для меня до сих пор остается необъяснимой та бешеная популярность, которая обеспечила победу на выборах с таким существенным перевесом. Возможно, моя команда и схалтурила с подтасовкой бюллетеней во время голосования, но, скорее всего, столь радикальная практика не понадобилась. Полтора срока в Верховной Раде не прошли даром, популярность возросла в геометрической прогрессии, что позволило даже сэкономить основную часть бюджета предвыборной кампании. Я даже не могу сказать, что моей рекламы было больше, чем всех остальных кандидатов. Заслуги пиар-команды, которая упилась шампанским в ночь подсчета голосов, были несколько переоценены, но я не стал им препятствовать. Это для меня победа была изначально свершившимся фактом.
Я провернул «паркер» с золотым пером вокруг пальцев, но подпись ставить не спешил. Все, что я делал в последнее время, приносило исключительное удовольствие, и рабочий процесс не стал исключением. Несколько движений, разблокировка «айфона» и быстрый набор куратора по делам здравоохранения.
- Сколько тебе обещали?
В его голосе испуг, поиск возможности оправдаться и растерянность. Тот самый коктейль, который горячит кровь чувством абсолютной власти. Держать в своих руках волю другого человека – что может сравниться с этим упоительным ощущением? Плести свой узор-паутину из его трепыхающихся эмоций, затягивая в твердые неразрывные узлы, ослабляя натяжение каждой нити или же, наоборот, натягивая ее до вероятного разрыва, когда лишь усилие воли в том количестве, которое я позволю отмерить сам, удержит на пике подобия самообладания. Лучше этого может быть только одно – игра с тем человеком, который в свое время представлял для тебя целый мир, замкнутую сферу, из которой ты так не хотел вырываться. Ты дышал только там, в вашей уникальной реальности, считывая кончиками пальцев пульсацию одной на двоих эйфории со взлетами и падениями, взаимодействуя, проникая в глубины чужой и такой родной сущности одновременно – не как завоеватель с целью разрушения, нет. Ты не победителем вошел в сдавшийся город, вы вместе, рука об руку, сломали линию невразумительной обороны, чтобы сгорать день ото дня в вашей обители самого крепкого и фанатичного чувства.
- Тридцать процентов, значит. – Моему голосу не дрогнуть от мимолетных воспоминаний. – Продолжаем жить вольготно? Ты не забыл, кто теперь главный в этом городе?
Оправдательный лепет чиновника раздражает. Мне хочется поскорее закончить этот разговор, свой адреналин от игр разума я получил в первые секунды его невразумительных заиканий.
- Хватит с тебя семи. Или ты решил ни с кем не делиться? Что делать, знаешь. Послезавтра жду.
Несколько шагов, чтобы преодолеть расстояние до деревянной панели скрытого бара, два кубика льда и привычная порция виски. Я давно не замечаю его вкуса, как и собственной усталости. Когда у тебя появляется цель, ты не замечаешь на своем пути ни малейшего препятствия. Ты можешь падать с ног от усталости, но она растает без следа в день твоего полного и безоговорочного триумфа, который откроет новые, самые безумные и невероятные перспективы. Дойти до своей победы можно в два шага, но куда слаще преодолевать препятствия с наслаждением настоящего гурмана, приближая тот самый момент, когда загнанная жертва окажется в полном тупике. Тогда твои пальцы сожмутся на ее хрупкой шее, возможно, накроет легкой грустью и даже сожалением – ты ведь никогда не хотел ее смерти и настолько глубокого падения! Когда стремление к власти стало обычной жаждой мести? Ты можешь пойти по простому пути. Один документ. Несколько дней. Потрясение. Падение прежнего мировоззрения. А потом бесшабашная легкость для вас двоих, прежде всего для нее. На этой точке можно ставить росчерк торжества.
