Ласковые лучи вечернего солнца прорезали серые облака, выставляя напоказ посеревший от грязи белый флаг капитулировавшей зимы, и дыхание весенней оттепели стало более ощутимым. Огромная парковка перед зданием была заставлена автомобилями, людей же практически не было – лишь водители задержавшихся на празднике представителей харьковского бомонда сбивались в стаи, согреваясь кофе в бумажных стаканчиках и обсуждая комплектацию транспортных средств формата люкс. Ева подбежала к большой фигуре Оптимуса Прайма и замерла в комичной позе, копируя фотомоделей из ток-шоу. Я достала свой телефон, чтобы заснять дочку, понадеявшись, что карта памяти не забита под завязку фотоснимками в стиле «Ева и аниматоры», «Ева и игры», «Ева и обитатели подводного мира». Малышка прыгала и строила забавные рожицы, а я так увлеклась процессом фотосъемки, что даже не обратила внимания на трех мужчин крупного телосложения в одинаковых черных костюмах с рациями в руках. Наличие бодигардов считалось чуть ли не правилом хорошего тона в нашей среде, просто я никогда не светила Бориса без излишней необходимости. Да и кто мне угрожал здесь, средь бела дня, на охраняемой элитным спецподразделением парковке, которая раз в десять минут сканировалась на наличие подозрительных предметов? Сомнительным личностям сюда путь был и вовсе закрыт. Я сжала руку Евы, и мы неспешно направились к машине, когда суета все тех же телохранителей привлекла наконец мое внимание, а большинство водителей прекратили свои разговоры и попрятались по салонам авто. Мне не нужно было догадываться, чем вызвано подобное движение. Только один гость сегодняшнего мероприятия стоил подобной суеты.
Я приобняла Еву, слегка подталкивая в спину, сожалея о своей заминке с фотосессией. Ну какого хрена ему приспичило сваливать с вечеринки синхронно со мной? Дочь ощутила мою тревогу и вырвалась из захвата, обиженно надув губы. Что я могла ей объяснить? Какие аргументы найти? Легенда об ожившем роботе Мегатроне, от которого следует спасаться бегством, вспыхнула и распалась на атомы в глубине моего сознания. Поздно. С отчаянием смельчака, решившегося посмотреть в глаза Горгоны, я подняла голову, наблюдая за приближением своего пока что не реализовавшегося в полной мере кошмара.
Лавров меня не замечал. Возможно, даже не понял, что я тоже была здесь сегодня приглашенной гостьей. Что этому мужчине в зените своей славы и власти до застывшей в тревоге Юли Кравицкой? Скорее всего, после того вечера он забыл о моем существовании. Предупреждение прозвучало. Миссия выполнена, осталось только уповать на мое благоразумие, как будто я могу противостоять подобной силе. Я не могла этого сделать даже тогда, когда вся его власть соизмерялась махровым эгоизмом и папиными деньгами.
Высокая фигура самого спортивного мэра за всю историю города быстрым шагом приближалась к центру парковочной зоны. Я забываю собственное имя и дикое желание сорваться с места, чтобы скорее добежать до машины, никакая сила не в состоянии сейчас заставить меня оторвать от него взгляд. Плевать, что подгибаются уставшие за время пребывания на игровой арене колени, я не замечаю даже Евы, которая рванула прочь вприпрыжку. Понимаю, что должна догнать – мало ли кому сейчас придет в голову выехать с парковки, но тревога и какое-то отчаянное, обреченное самовнушение все решили за меня. Притом я не могу не отметить, что строгий деловой костюм хозяина города сейчас сменили обычные джинсы и куртка-жакет приталенного покроя – стиль смарт кэжуал идет ему так же, как Армани с Кавалли. Но от этого ощущение угрозы не уменьшается ни на йоту.
Мне приходится спрятать в карманы трясущиеся руки и призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не пялиться на мэра, открыв рот. Мои плечи так же расправлены, походка уверенна и грациозна, на лице маска скучающей тусовщицы, которой сейчас надоела суета «Игроленда», и все, чего она хочет – поскорее убраться восвояси. Я иду вслед за Евой, которая уже подбежала к машине, сдерживаюсь, чтобы не бежать, потому что понимаю – могу сорваться, заорать на Бориса с требованием как можно скорее исчезнуть, рвануть с запредельной скоростью прочь от источника угрозы. Закусываю губы, шестым чувством понимая, что мне так и не удалось уйти незамеченной. Невидимый лазер чужого взгляда жжет мне спину, выжигая свой стоп-сигнал по изгибу позвоночника даже через одежду. Мне абсолютно ничего не угрожает при таком количестве свидетелей, а если бы их не было – при всей своей ненависти и скрытой угрозе ты не совсем уехал крышей, чтобы предпринимать что-то при детях. Небольшая, но все же доза успокоительного на мое заходящееся от неравномерного бита сердце. Приостановиться, запрокинуть голову, подставив лицо теплым лучам заходящего весеннего солнца, зажмуриться от его слепящего света - может, я непроизвольно даже хочу тебе понравиться, перенастроить твою агрессию на спокойствие мимолетного любования, хотя на самом деле пытаюсь продемонстрировать, насколько мне глубоко параллельно твое присутствие и недавние угрозы.
