Латинская удлиненная Х, пересечение наших путей в ее центральной точке – никто из нас не свернет в сторону, гордость второе имя у обоих, и незачем бежать, скрываясь от необъявленной войны. Мы играем по правилам, которые навязывает этикет и воспитание, мы подаем пример детям, которым никогда не понять жестоких игр. Мои ладони ложатся на плечи дочери, на губах расцветает доброжелательная улыбка, которую трудно назвать фальшивой – я овладела искусством «держать лицо» в совершенстве. Литера Х содрогается, искажается уже от пересечения наших взглядов, зависая в секундной невесомости – плечи Евы напрягаются под моими ладонями, а я смотрю в глаза Димы впервые за столь долгое время без прежнего панического ужаса. Даже усталость временно покинула тело, но не потому, что я чувствую себя в безопасности, – это мобилизация всех сил организма на случай, если появится угроза. Ее флюиды все еще витают в воздухе, но я продолжаю улыбаться, склонив голову набок.
- Неожиданная встреча, Юлия Владимировна, - тонкие чувственные губы отзеркаливают мою улыбку, а оттенок глаз остается прежним, светло-кофейным, не углубляя своего цвета до засасывающей тьмы. – Надеюсь, вам понравилось?
Ева сжимает мою ногу изо всех сил, и я едва не шиплю от боли. Зрительный контакт разорван, я поворачиваюсь к дочери, не успев ответить. Вашу мать, только этого мне сейчас не хватало! Мне не надо пояснять природу смущенно-игривой улыбки Евы, трепет ресничек, накручивание прядей на пальчики и попытку спрятаться за мою спину – нет, не от страха, оттуда так удобно выглядывать и строить глазки. И ладно бы своему ровеснику, который изо всех сил делает вид, что девчонки не достойны его мальчишеского внимания.
Я едва не зашипела. Принц Эрик собственной персоной, и какого я еще не на коленях с подобным выражением лица перед его сиятельством. С трудом удерживаю прежнюю приветливую улыбку, сообразив, что пауза между приветствием и моим замешательством становится недопустимо затянутой.
- Добрый вечер, Дмитрий Валерьевич. – Мне показалось, или его брови удивленно приподнялись?
А нечему удивляться. Забудешь твоего папашу и все ваше долбанное семейство иллюминатов этого города, как же! Даже амнезия не спасет с твоей экспансией просторов всемирной сети и телевидения, как и моего личного пространства в последнее время! Я мысленно приказываю себе успокоиться и не брызгать ментальным токсином, подобно очковой кобре, – глаза, зеркало души, палят меня с головой. Чего не скажешь о нем – этот взгляд светло-карих глаз словно пытается убедить меня в снисходительном дружелюбии, интересе из-за вежливости, а на деле окатывает холодной волной равнодушия.
– Сегодняшний праздник, отвечу словами моей любимой песни, «вище неба». Вы действительно сделаете наш город самым лучшим не только в Украине.
- Да все не настолько грандиозно. Признаться, я не руководил организацией мероприятия.
- Вам понравилось? – пользуюсь тактическим ходом двусмысленности и перевожу взгляд на маленькую копию Димы. Моя теплая улыбка почти сразу рикошетит от осязаемого купола детской серьезности с оттенком ревности и осторожности, а пальцы немеют от секундной неловкости под изучающим взглядом маленького Лаврова. Обычно дети меня любят, но здесь эта закономерность потерпела сокрушительный провал. Губы его сына сжаты в такую же плотную линию, только ладошки сжимаются в кулачки – единственное, что выдает смущение и тщательно завуалированный испуг. Недостаток внимания, отсутствие матери рядом и, как следствие, детское неприятие всех без исключения девчонок рядом? Еву он вообще, кажется, не заметил, а дочери не до него – у нее началась кокетливая игра в гляделки с Димой. Я знаю, как любит моя горлинка флиртовать со взрослыми дядями, закатывая глазки и не стесняясь проявления эмоций, раньше меня это умиляло до невозможности, но сейчас… я сама не понимаю, откуда взялись иглы вымораживающего холода, и почему они так болезненно впиваются в позвоночные диски атакой тревоги, которая выбивает испарину вдоль спины и беспричинную слабость. Мои руки ищут опору в виде плечей дочери, для этого приходится несколько резковато притянуть ее к себе. Думаете, это что-то меняет? Маленькая кокетка уже разошлась не на шутку, я теряю взгляд Лаврова, отмечая, насколько сильно он потеплел, и как изменилась улыбка. Такую за все время нашего знакомства я не видела ни разу.
- И как зовут маленькую леди? – вкрадчивый голос расслабленного хищника режет по нервам циркулярной пилой, а горло стягивает удушливой пленкой внезапной тревоги. Ева сбрасывает мои ладони резким движением плеч и гордо вскидывает голову.
- Евангелина! – ручки тянутся к двум густым хвостикам, чтобы игриво прикрыть волосами подбородок. От смущения уже не осталось и следа, юная принцесса пересекла зону комфорта со своим внезапно ожившим воображаемым другом.
- И вам понравилось сегодня, Евангелина?
