Ты не шла, ты летела к автомобилю, гордо расправив плечи и безуспешно пряча улыбку в норковый воротник жакета, так эротично облегающего твою все такую же точеную фигуру, иногда непроизвольно замедляя шаг, не желая терять защитного поля обманчивого тепла и безопасности. Ты чувствовала кожей мой взгляд – я не мог отказать себе в удовольствии мысленно, разрывая по шву, сорвать с тебя эту меховую защиту, добраться до шелковой ткани блузки, которую так легко сдернуть одним захватом ладони, отнюдь не нежным нажимом на затылок опрокинуть тебя на колени прямо на асфальт… наблюдать, как расцветают на коже обнаженной спины графические пересечения красных полос с каждым прикосновением розги или стека, оставляя мой персональный автограф на всей твоей сущности! Но ты еще находилась под действием иного наркотика, интерпретируя этот взгляд как начало чего-то чудесного и волшебного. Не скрывала своей улыбки, обернувшись перед тем, как сесть в машину, ловила мой взгляд, ощущая на расстоянии мое прикосновение, позволяя гладить свое окончательно успокоившееся сердце. Я знал, что последует дальше, я догадывался, насколько ты осмелеешь, когда нас разделят тонированные стекла.
Плавься в этих лучах, согревай свое издерганное сознание – мне мало интереса от тебя загнанной и испуганной. Ты мне нужна полная сил и отчаянного сопротивления, которое так сильно заводит. Может, позже ты сочтешь эту поблажку моей милостью, и я даже не стану тебя разубеждать. Лучше, если ты никогда не узнаешь, что я всего лишь перенастроил свою жертву на выгодную мне волну…
Четыре дня. Четыре дня, как я веду бой за сохранение своего самоконтроля и благополучно выигрываю. Просматриваю подготовленную моими персональными юристами документацию с визами высших чиновников, получить которые обычному смертному недопустимо, а для подобных мне – дело нескольких часов. Я даже сам этим не занимался, мне некогда, у мэра душа кровью обливается за вверенный ему город.
Ленивый набор номера. Я злорадно усмехнулся собственному отражению в бликующем оконном стекле.
- Илья, я выполнил часть своей сделки. Два с половиной месяца, и ты сможешь оформить покупку. Жду завтра в приемной, нужно согласовать еще несколько вопросов. Твоя вторая мама еще не вернулась?
Выслушав ответ, я с трудом подавил дрожь возбуждения в напрягшихся пальцах. Лед стучал о стенки бокала, когда я привычно плеснул виски и поднес его к глазам, любуясь подсветкой шпиля Госпрома. В этот раз – изумрудно-зеленой, под цвет тех самых глаз, которые совсем скоро станут еще ярче от непрекращающихся слез. Мне нужно было избавиться от соблазнительной картины, которая не покидала воображение с тех пор, как я узнал, что Илье удалось с легкой совестью отправить Юлю с дочерью на Маврикий. Выступающие позвонки ее напряженной от боли спины, алые полосы на загорелой гладкой коже, еще сохранившей аромат тропического солнца и привкус соли Индийского океана будут радовать мой взор. А надрывные всхлипы в изгиб руки я буду слушать до тех пор, пока она не утратит голос в процессе осознания своей единственно правильной роли только рядом со мной и только в моих руках…
Юля
- Извращенцы! – с веселой иронией резюмировал Илья, подтянувшись на балке для фиксации цепей и вытянув ноги вперед, подобно воздушному гимнасту. Я в который раз за день закатила глаза и опустилась в мягкое кресло одной из игровой комнат клуба, позволив себе кратковременную передышку.
Кравицкий-младший с первого дня, когда переступил порог своего печально и неожиданно приобретенного имущества, заставил всех без исключения, и меня тоже, уронить челюсти на пол. Полдня на изучение документации, еще полдня, чтобы вникнуть в специфику клуба, и уже к вечеру он принес мне краткий бизнес-план по улучшению функционирования заведения со стратегией охвата иного сегмента потенциальных клиентов.
- Подвал? – задумчиво покачал головой Штейр. – Стилизация под застенки инквизиции? Определенно, что-то в этом есть!
