- Будет лучше, если мы выступим перед городом как есть - в старом, в чем пришли, - произнес Корнел, глядя Дракуле в лицо. – Брашовские богатеи увидят, что мы – Христовы воины, которые бьются за веру и побеждают! Мы явим им кровь неверных, что засохла на твоих доспехах, государь, и покажем удары, которые оставили на них турецкие ятаганы! Саксонцы увидят, что враг поистине страшен – и что ты нужен им против этого врага!..
Звонкий голос витязя ударился о стены и замолк.
Иоана подумала, что даже граф Андраши в самые красноречивые минуты не мог бы сказать лучше.
Но князь все еще молчал, и все молчали с ним – и Иоана, опустив голову, стала беззвучно шептать молитву.
Ее прервал громкий голос Дракулы:
- Ты и в самом деле думаешь так, как сказал?
Иоана вскинула голову.
Корнел поднялся с колен – и ответил господарю стоя, смело и ясно:
- Да, я думаю так!
Дракула усмехнулся. Лапища в прорванной кожаной перчатке с нашитыми на нее железными полосами легла на плечо витязя.
- Что ж, быть по сему, - сказал он.
Господарь быстро вышел из лавки, и следом за ним, не задавая вопросов и не ропща, толпою вышли его витязи. Всем оставшимся показалось, что из комнаты вылетела раскаленная туча.
Оружейник стоял на коленях и, плача, бормотал молитву; Бела Андраши приблизился к нему и протянул руку. Тот схватился за нее, как утопающий за веревку, и, пошатнувшись, встал.
- Кажется, мы все еще вам должны, - произнес ставленник венгерского короля. Немец поднял на него глаза.
А потом махнул обеими руками. Слезы все еще бежали по его лицу.
- Какие теперь могут быть между нами счеты! Я не знаю, кто вы, господин, и после того, что видел, даже не смею спросить - но я вечно буду возносить за вас молитвы! Вы спасли мою лавку и мою жизнь!
Андраши кивнул.
- Пожалуй, - спокойно сказал он. - Дракула сейчас… немного безумен после всех испытанных несчастий.
- Может быть, я еще что-нибудь могу для вас сделать? – с жаром спросил нюрнбергский мастер.
Андраши улыбнулся.
- Да, - сказал он. – Если вы желаете, то можете.
Тут о себе напомнила Иоана. Она быстро подошла к жениху и схватила его под руку; а венгр, тут же забыв обо всем остальном, повернулся к ней.
- Как прекрасно и смело ты себя повела! Я думал, что твой муж…
Валашка резко качнула головой, прервав его.
- Он мне теперь не муж, - сдавленным голосом ответила Иоана. Ей опять предстала лапища в коже и железе, хватающая Корнела за плечо, к которому она столько раз любовно прижималась. Воительница прямо посмотрела на своего друга и покровителя.
- Перед лицом Господа я свидетельствую, что Корнел Испиреску мне больше не муж, а я ему больше не жена! – сказала она по-валашски.
========== Глава 55 ==========
Иоана, сидя у окна, чинила свой порванный подкольчужник – и вдруг прервала работу, чутко вслушавшись: ей послышались чужие, тяжелые шаги… Конечно, дом этот был полон мужчинами; но она узнала поступь чужака!
Боярская дочь вскочила на ноги, бросив шитье, и пригладила волосы. Она жалела, что под рукой нет зеркала. Хотя этому вошедшему едва ли есть дело до ее красоты – сейчас мысли всех мужчин в Брашове, а особенно гостей с запада, устремлены к войне и переговорам с валашским князем…
Иоана услышала громкий мужской смех и иноземную речь; отсюда валашка не могла распознать языка, хотя он был ей знаком, но вдруг начала сердиться. Почему гостя не ведут знакомиться с нею – знатною госпожою и хозяйкой этого дома?
Неужели Андраши стыдится ее? Или прячет? Но ведь он, несомненно, говорит с человеком, посвященным в их дела?
Только она успела это подумать, как дружные шаги приблизились, и вошел ее возлюбленный, смеющийся, прекрасный. Даже чернота на месте переднего зуба -единственное его несовершенство, видное лучше всего именно в минуты торжества, когда он улыбался или смеялся, - теперь казалась Иоане хороша. А следом за Андраши вошел чужак – старый, но мощный человек, с благородными чертами рыцаря, с коротко стриженными седыми волосами, аккуратными тонкими усами и остроконечной бородкой, в дорогих и прекрасных доспехах. Доспехи эти посерели от дорожной пыли, а алый плащ был весь грязен – но не столько по краю, обвисая книзу, как у пешехода, сколько испятнан сверху донизу, как у лихого наездника.
- Доброго вечера, госпожа, - низким сильным голосом, по-венгерски, но с иноземным выговором произнес удивительный гость, кланяясь ей. Потом старый воин выпрямился и воззрился на нее светлыми и ясными, как воды Дуная, глазами, в которых было только сознание своего достоинства и долга.
- Любовь моя, позволь представить тебе нашего чешского друга и союзника. Вас здесь очень ждали, жупан, - взглянув на своего гостя, сказал Андраши.
И тут Иоана догадалась, кто перед ней, и изумилась до крайности.
Сам Ян Жискра! Кто бы мог подумать, что у “Черного наемника”, матерого волка, окажется обличье лучшего из дворян!
- Это моя жена, графиня Андраши, - сказал ее покровитель.
Иоана, улыбнувшись этим словам, сама склонила перед гостем голову. – Жупан Жискра? – так же по венгерски спросила она. Тот еще раз коротко поклонился.
- Большая честь для меня, - сказал чех.
