— Да, да, Самуил. О чем еще речь! Пусть наши переговоры идут через вас. Но если нашему компаньону везти эти драгоценности за границу, то стоит побеспокоиться и о том, чтобы их благополучно переправить на ту сторону. Раз он опасается наводчиков, то не сочтет ли тоже подстроенной возможную ситуацию, когда в каком-нибудь Белоострове его обыщут и все отнимут?
«Вот ведь пристал с услужливостью! — мрачно думал Могель. — Или он продолжает для чего-то вынюхивать покупателя? Кто поймет этого «горохового». Неужели эта скотина и деньги заработать хочет, и их хозяина положить в карман?»
Самуил Ефимович на должности председателя следственной комиссии тюрьмы «Кресты» вел хитрые переговоры по самым разным вопросам при выкупе вот и такими ловкачами арестантов из заключения, став психологом. Он знал, что если переговорщик настаивает на чем-то неприятном, лучше не грубо отказывать ему, а, отделавшись полуправдой, свести остроту вопроса на нет. Поэтому заметил:
— Это уже не наша с вами забота, Михаил Иосифович. Я на охрану купленного товара к этому человеку не подряжался и вам не советую. А потом, мало ли какие возможности и связи могут быть у него, вообще у деловых людей по переправке ценностей за границу? Проще всего для этого нанять контрабандистов, из которых самые лучшие — финны с той стороны. Можно воспользоваться и иностранными миссиями, организациями, работающими в Петрограде. То есть, чтобы кто-то из их сотрудников пристроил в обычно не досматриваемые багажи иностранных дипломатов и чиновников узелок с камешками. Все это не секреты для солидных дельцов.
— О каких иностранных учреждениях вы говорите? — удивился Ахановский. — Англичане, французы, американцы испарились после разгрома и лавы арестов по «заговору Локкарта», а вслед ноябрьской революции в Германии немчура разбежалась даже из своего консульства.
— Но, например, продолжает же работать Союз защиты русских интересов в Германии, — словно бес дернул Могеля за язык, столь усиленно лакавший сегодня коньяк.
Потом они заговорили непосредственно о деле. Ахановский кодировано записал на листочке перечень драгоценностей с количеством карат камней, грамм золота и цены в рублях. Могель должен был сообщить их покупателю и получить его встречные валютные расценки по всем позициям. Следовало также договориться, каким образом покупатель сможет осмотреть драгоценности.
Ахановский попросил Самуила Ефимовича одно сделать немедленно: в общем согласовать с покупателем сделку, — чтобы Михаил Иосифович больше не искал других партнеров. Для этого спекулянт назначил посреднику следующую встречу здесь сегодня за ужином и удалился из «Шкипера».
Пребывавший в лихом настроении после злоупотребления коньяком и удачного хода переговоров, Мо-гель решил не покидать ресторан до вечера. А чтобы получить нужный Ахановскому ответ, Самуил Ефимович заплатил метрдотелю с просьбой предоставить поговорить ему по телефонному аппарату.
Биржевика провели в служебную комнату «Шкипера» к аппарату, по которому он связался с Бартелсом по номеру, врученному тем ему вчера. После сообщения Могеля о столь молниеносном ходе сделки Вальтер выразил Самуилу Ефимовичу глубокую благодарность и заверил, что сведения «на баш» по графине будут у «герра Ванберга» в ближайшие Дни.
Могель-Ванберг-Мовкис вернулся за стол и снова взялся за французский коньяк «Дом Периньон». Самуил Ефимович, о котором слагали стихи, сравнивая его с «карамазовским чертом», дивясь в нем редкостной «подлости азефства», школярски расслабился, чего никак не мог позволить себе человек, обладающий «расстрельными» фамилиями.
Могель в разговоре с Ахановским угробил себя замечанием о Союзе защиты русских интересов в Германии. Он забыл, что Михаил Иосифович знаток русско-германских отношений, так как является хранителем ценностей уехавшего за границу крупного коллекционера Хотькова-Рожкова по доверенности, оформленной тем перед отъездом в консульстве Германии.
Спекулянт Ахановский, как Могель верно предполагал, активно помогал ЧеКе, и действительно прощупывал Самуила Ефимовича насчет обладателя валюты, покупающего ювелирную партию. Когда он назвал вдруг этот «Союз защиты», Ахановский сообразил — покупатель, вероятно, из германской разведки. Потому что упомянутый «Союз» как был при кайзере, так и остался после ноябрьской германской революции шпионским гнездом немцев.
Скажи об этом учреждении кто-то другой при любом ином разговоре, Михаил Иосифович не стал бы обращать внимания. Однако к Самуилу Ефимовичу он давно присматривался, и уже ловил того на мелких противоречиях в изложении своего прошлого, заметил его умение уходить от вопросов, определенные закрытость, настороженность, присущие именно специалистам агентурного дела. Поэтому, выйдя из «Шкипера», Ахановский отправился на Гороховую, чтобы поделиться своими наблюдениями с Целлером, от которого поступила львиная доля драгоценностей, о которых шла в ресторане речь.
