На углу Гороховой Ахановский приостановился, окинув взглядом длинное четырехэтажное здание бывшего Управления градоначальника с пулеметом, выставленным в окно второго этажа. Прошел, скрипя свежим снежком, к входной двери в ПЧК, открыл ее и двинулся налево в пропускное бюро, бывшую швейцарскую.
Тут как всегда было набито разношерстной публикой. Похожий на художника господин с вязаным шарфом через плечо, еще не понявший, чем это чревато, стоя, выговаривал дежурному о канцелярской волоките, связанной с его делом. Растерянный старик из «бывших», пытающийся узнать об арестованном сыне-офицере, сидел, комкая в дрожащих руках шапку.
Михаил Иосифович наклонился к самому уху дежурного, доложил:
— Разведчик Ахановский к товарищу Целлеру.
Чекист впился в него взглядом, приоткрыл дверцу своего письменного стола, наклонился к нижнему ящику и быстро проглядел фотографии агентуры, нашел Ахановского. Ответил, понизив голос:
— Целлер на выезде, но вот-вот будет. Я вам выпишу пропуск, подождите в приемной.
С пропуском Ахановский пошел мимо караула наверх по широкой белой мраморной лестнице в этом бывшем парадном подъезде градоначальника. Все здесь теперь было затоптано и грязно, как и в вестибюле Фонтанки, 16, бывшего Департамента полиции, где располагалась комиссия Орловского.
На третьем этаже Михаил Иосифович прошел в былую огромную столовую, теперь что-то вроде комнаты ожидания. Посередине этого помещения с коричневыми обоями, панелью из темного дуба и с буфетами, стоящими по стенам, находился громадный стол, на котором лежала нестираная с прошлогоднего октября скатерть. Ахановский сел в числе других посетителей на один из продырявленных стульев около темного от грязи окна с изорванной тюлевой занавеской.
Вскоре в комнату заглянул комиссар Гольгинер. Правая рука нынешней хозяйки этого застенка Яковлевой, он имел обыкновение шататься по всему зданию, бесцеремонно заходил в любые кабинеты и приставал с разными вопросами что к чекистам, что к подследственным. Так под видом шалопая работавший на англичан и ВНР Гольгинер пытался контролировать происходящее в ПетроЧеКе. У него было болезненное лицо с как бы страдальческими, широко расставленными глазами, он был высок и худ, что особенно подчеркивал флотский китель, который носил по своей принадлежности к службе Морского генштаба.
Ахановского Гольгинер несколько раз видел приятельски беседующим с Целлером, и направился к Михаилу Иосифовичу. Подошел, кивнул ему со словами:
— Вы к Целлеру? А его нет. Может быть, имеете что-то срочное, так я вас приму.
Спекулянт подумал, что дело у него, конечно, неотложное. Скользкий, как налим, Самуил Ефимович, почувствовав сегодня его въедливость, мог вообще прекратить встречи с Ахановским и даже исчезнуть из города. Поэтому он согласился пройти в кабинет Гольгинера, о неприязненных взаимоотношениях которого с Целлером ничего не знал.
Комиссар выслушал сообщение Ахановского и задумался. Он давно стремился во что бы то ни стало свалить Целлера, чтобы встать на его должность начальника комиссаров и разведчиков, заняв таким образом и официальное высокое положение в Коллегии ПетроЧеКи. На днях такой случай представился — арест артистки Кары Лоты, давно подозреваемой в связях с германской разведкой и проходившей в чекистских документах под кличкой Рыжая Баронесса. Она была бывшей любовницей Целлера, и теперь оставалось лишь заставить ее на допросах дать показания на Якова Леонидовича как на пособника в шпионаже.
Однако с дамочкой, умеющей актерски перевоплощаться в кого угодно и в крайних случаях падать в обмороки, предстояло повозиться. А тут в связи с донесением Ахановского в голове Гольгинера вырисовалась и другая линия, тождественная делу германской шпионки Кары Лоты, способная без промедления опустить Целлера в пыточный подвал. Указанный Ахановским возможный германский агент Самуил Мовкис так или иначе был компаньоном самого доносчика, а значит, Мовкиса можно было выставить сообщником и Целлера. В надежную петлю для Якова Леонидовича свивались эти две ниточки-бечевочки от артистки-шпионки и от пусть пока предполагаемого дельца-шпиона. Для неожиданности удара по Целлеру этакой комбинацией Гольгинеру требовалось немедленно арестовать Мовкиса.
— Будем брать вашего компаньона, — сказал комиссар, пристукнув кулаком по столу.
— Так сразу? — только и смог выдавить изумленный Ахановский, в планы которого не входило отдавать на распыл Могеля, хоть со всем германским генштабом, до того, как удастся через него выгодно продать драгоценности.
Его уже не слушали, Гольгинер распоряжался о чекистской группе, необходимой для ареста в людном месте шпиона, почти наверняка вооруженного огнестрельным оружием.
