- Хватит нюни распускать, да жалиться! – повысила голос Земфира. - Всю жизнь себя изводить собралась? Нравится в роли жертвы-то? Неужели не хочешь выбраться из липкого кошмара, что захватил тебя? Вижу я, что терзаешься. «Грязь, грязь… повсюду!» - вопит твоё сознание, не давая вздохнуть свободно. Не так всё Илона, не так! На насильниках твоих та грязь, нет её на тебе. Только они достойны порицания, не ты! Парням тем вовек не отмыться от содеянного. А ты невинна, надо понять и принять это. Сколько лет в себе всё держишь? Не надорвёшься ли? Выплакаться нужно внучка, высказать близким боль свою… Глядишь, оно и легче станет.
Из моих глаз непроизвольно катились слёзы. Мне было жаль отчаявшуюся девчонку и теперь я прекрасно понимала, почему она сторонится Милоша, да и людей в принципе. Грязной себя считает Илона, потому и к детям не хотела прикасаться, а я-то дура накрутила себя! Не в силах сдерживаться подсела ближе к вздрагивающей Илонке и мягко притянула её к себе, обняв за плечи.
- Не надо, Аня, - вяло пыталась протестовать она.
- Тшшш… Я рядом. Поплачь. Обещаю, что выслушаю и не буду судить тебя. Не копи обиды в душе, Илона, дай им выплеснуться наружу.
И она вдруг заплакала, так горько и отчаянно, уронив голову на плечо. Девушка больше не дичилась и не отталкивала меня. Я гладила её по спине, укачивая словно маленького ребёнка, пытаясь забрать хотя бы половину той боли, что терзает её душу и сердце.
- Хочешь, я сама всё расскажу? – подала голос Хитана, дотронувшись пальчиками до волос Илоны.
- О чём? – всхлипнула та в ответ.
- Я всё вижу, мамочка, ещё тогда увидела, в нашем доме. Их было трое, сначала они подавили волю: били, мучили, издевались и…
- Хватит! – выкрикнула Илона, зажимая уши ладонями. – Откуда ты это знаешь, Хитана? Ведь никто… никто…
- Ты закрыла глаза и отключилась, видела перед собой Милоша и молила небеса о том, чтобы всё скорее закончилось. Для тебя… Ты смерти просила!
- Никто не может этого знать! Это ведь… невозможно?.. – нервно засмеялась Илона, заходясь в истерике.
- Не пугайся, милая, - смягчился вдруг взгляд Земфиры. – Хитана, она у нас видящая, многое ей подвластно. И семья наша не так проста, как кажется, много секретов в ней хранится, сокрытых от глаз чужих.
- Вы обе увидели… ЭТО?
- Так оно и есть, - кивнула бабушка. – Увидеть-то увидели, но, чтобы выпустить боль из души, надо тебе выговориться.
- Я могу рассказать, да кто станет слушать? Нет у меня никого, кроме Павлика, но он – мужчина. И так видел то, за что мне до сих пор стыдно перед ним.
- Мы и выслушаем тебя с Анечкой, нам торопиться некуда. Была одна во всём мире, а теперь семью обрела, облегчи душу, девонька, откройся нам, раздели боль-то свою. Тебе самой это необходимо в первую очередь. Хитана, ты спать отправляйся, не дело тебе с нами рядом сидеть и слушать то, что не для детских ушей. Хотя, тебе и так всё ведомо.
- Конечно. Как же иначе? Я пойду, мамочка, а вам предстоит бессонная ночь. Не беспокойся, я прослежу за малышами.
Обняв меня перед сном, дочка взбежала по ступеням и скрылась от наших взглядов, а мы переместились в столовую и устроились за круглым столом друг напротив друга. Земфира приглушила свет и зажгла витые самодельные свечи, от которых шёл одуряющий аромат воска и мёда. Меня окутало спокойствие и тепло: язычки пламени мерцали в полутьме, придавая окружающей обстановке уют и безмятежность. В сумрачной тишине я наблюдала как бабушка разливает по высоким бокалам красное сухое вино, что было припасено у неё для вот таких вечеров откровении. Поставив бутылку на середину стола, она принесла декоративную корзинку с гроздьями винограда и плоское глиняное блюдце с твёрдым сыром.
- Ну, вот теперь можем и поговорить, - выдохнула она, опускаясь на стул.
Я перевела взгляд на Илону, что смотрела сквозь меня остекленевшими глазами. Она не торопилась начать этот тяжёлый разговор, а мы не имели права торопить её, предоставив возможность собраться с мыслями.
- Это случилось настолько давно, - наконец заговорила она, - что я теряюсь в закоулках памяти, не в силах зацепиться за ту нить, что стала всему началом. Когда мама умерла, отец продал квартиру, в которой мы жили и купил маленький домик в отдалённом районе города. Первый месяц жизни в нём показался мне таким длительным и неуютным, однако всё изменилось в один из вечеров. На моём пути возник Милош: смелый, благородный и безумно отважный парень, что спас меня от местных хулиганов, навсегда похитив юное сердце. Он был для меня всем: заступником, любимым, другом и самым важным человеком на всём белом свете! С первой встречи, Милош чётко определил кто мы друг для друга, заявив, что я принадлежу лишь ему. Разве могла я противиться неминуемой любви? – искренне улыбнулась Илона, бросив вопросительный взгляд на Земфиру. – Вы осуждаете меня за поспешность?
- Нет, девонька, разве я могу судить тебя? Ты влюбилась, впервые влюбилась. Так оно и бывает. Настоящая любовь разгорается в душах людей как пламя, едва они взглянут в глаза друг другу.
