— Я не хотел никого оскорбить, — сказал солдат, немного робея перед взглядом Пизона.
— Следи за тем, что говоришь. — Комментарий задел за живое. Если бы на фермах и в длинных домах были воины, Пизон без сожаления убил бы их, но единственные люди, которых они встретили сегодня, были старыми, хромыми или больными, и те немногие, кто не захотел покидать свои дома. Не все были мертвы, но некоторых убили. Насадили на мечи и дротики. Забили насмерть. Он даже видел, как седобородого старика отправили на тот свет с помощью бревна. А что касается женщин, то отсутствие зубов и сморщенные задницы не помешали им быть изнасилованными. Тулл и Фенестела не мирились с таким поведением, но они не могли быть везде одновременно.
— Голодать зимой или умереть сегодня на наших клинках — какая разница? — спросил Метилий.
У Пизона не было ответа. Может быть, поэтому Тулл никого не наказал. Возможно, быстрая смерть от клинка была лучше, чем медленная голодная смерть в течение долгих темных месяцев. Это было то, с чем пришлось столкнуться многим представителям племени, поскольку Германик приказал сжигать еще неубранные пшеницу и ячмень, когда это возможно.
— Если мы не сможем взять их, то и дикарям ничего не достанется, — сказал Тулл в начале патруля.
Будь они все прокляты, решил Пизон. Почему германцы не могли просто преклонить колени, принять римское правление и прекратить войну?
Этот патруль, вся эта кампания не понадобилась бы. Неужели так сложно платить налоги и называть императора богом? Миллионы людей по всей империи делали это и жили в мире. Он думал, что в конце концов племена будут учиться на горьком опыте. Все учились.
— Думаешь, марсы снова сразятся с нами? — спросил Метилий. После серии нападений на римские патрули Германик вел более половины своей армии на территорию племени. Пятый вместе с несколькими другими легионами входил в состав этих сил.
— Они были бы дураками, если бы сделали это. Мы превзойдем их численностью шесть — семь к одному? Грязь сдастся, как только мы туда доберемся. — Это было искренним желанием Пизона и, как он подозревал, его товарищей по палатке. Летняя кампания была не такой длинной, но жестокой. Они будут сражаться, если потребуется, но гораздо лучше, если они вернуться в свои форты, не потеряв больше товарищей.
— Если они этого не сделают, ублюдки получат то, что им причитается. — Ухмылка Метилия была неприятной.
— Пизон!
Крик Тулла вернул Пизона в настоящее. — Господин?
— Ферма, вон там. Тулл указывал влево от них. В четверти мили вдали, окруженный небольшими полями, виднелся одинокий длинный дом с несколькими хозяйственными постройками. — Возьми двадцать человек и повозку. Посмотрите, что можно найти. Потом следуйте за нами по следам.
Грудь Пизона надулась от гордости — публичное признание со стороны Тулла было редкостью, и такие обязанности, как правило, ложились на Фенестелу или кого-то из младших офицеров. — Да, господин! — Выйдя из строя, Пизон позвал Метилия, Дульция и двух оставшихся товарищей по палатке присоединиться к нему, а также некоторых мужчин из трех других контуберниев. Пизон послал одного человека в конец патруля с указанием, чтобы фургон следовал за ними по узкой, изрытой колеями дороге, ведущей к ферме. — Построиться, по четыре в ширину, пять в глубину, — проревел он. — За мной. — Чувствуя себя более чем неловко из-за этой новой ответственности, он отправился в путь.
Через дюжину шагов начались комментарии. — Послушай его, — пробормотал Метилий. — Настоящий опцион!
— Центурион, ты имеешь в виду, — сказал Дульций.
— Мне показалось, что он говорил как трибун, — добавил другой голос, посмеиваясь.
Пизон провел короткую дискуссию сам с собой. Он решил, что лучше сразу погасить пламя, чем смотреть, как оно разрастается, не в последнюю очередь потому, что Тулл наблюдал.
— Достаточно! — рявкнул Пизон. — Смотрите в оба и держите пилумы наготове. В домах могут прятаться воины.
На пастбище, примыкающем к длинному дому, мычал одинокий теленок, призывая мать, которая паслась поблизости.
— Послушайте: это их призыв к оружию, — заявил Метилий.
Послышались фырканья подавленного смеха. Пизон в ярости повернулся.
— Заткнись, Метилий!
Губы Метилия сжались, но он не ответил. Пизон окинул остальных своих товарищей суровым взглядом. У некоторых были угрюмые и обиженные лица, но они сохраняли спокойствие. Большинство избегали смотреть ему в глаза, что было приятно. Голос Тулла эхом отозвался в голове Пизона. Дисциплина. Все дело в дисциплине. Они это понимают.
Он изучал теленка и корову, недоумевая, почему такой ценный скот не угнали в укрытие. В ответ на крик корова пошла к своему теленку. Она сильно хромала, и, приглядевшись, он увидел, что ее левый коленный сустав распух. Пизон решил, что корова слишком хромая, чтобы добраться до леса, а теленок остался, потому что ему все еще нужно материнское молоко, чтобы выжить. Пизон крепче стиснул копье. — Кто-то остался присматривать за этими тварями — смотрите в оба!
