На этот раз умных комментариев не было. Разделив своих людей на три группы, он послал две обыскать хозяйственные постройки, а сам повел полдюжины к длинному дому. Меньше, чем у большинства, его заплесневелая крыша, покосившаяся дверь и осыпающиеся стены свидетельствовали о плохом обслуживании. Нервозность Пизона немного уменьшилась — это была не ферма, управляемая многодетным отцом. Как бы то ни было, единственные его обитатели были стары и медлительны, как корова в поле.
Его германский был не очень хорош, но он мог объясниться. — Есть кто-нибудь дома? — крикнул он, когда они были шагах в двадцати от двери.
— Выходите наружу! — Ответа не последовало, и Пизон подошел ближе.
Быстрый взгляд на другие группы не дал ему повода для беспокойства. В десяти шагах от порога, и он повторил свою команду. — Наружу!
Что-то или кто-то зашевелился внутри, но дверной проем оставался пустым.
Пизон провел языком по пересохшим губам. — Построиться в шеренгу! Держать копья наготове. — Когда его люди подчинились, он закричал: — Выходите! Если вы безоружны, вам нечего бояться.
Волочащиеся шаги заставили его поднять копье. С напряженными лицами его товарищи сделали то же самое. Наполовину недоверчивый, наполовину облегченный смешок вырвался у Пизона, когда в поле зрения появился сутулый седовласый старик. Одетый в потертую тунику и узорчатые штаны, с тростью в руках, ему было около сорока лет от роду. Он посмотрел на Пизона слезящимися глазами и прохрипел: — Убей меня, но пощади моих внуков.
У Пизона снова скрутило живот.
— Внуки — сколько? Где они?
— Трое. — Старик склонил голову. — Внутри.
— Скажи им, чтобы вышли! — рявкнул Пизон, недовольный потенциальным риском войти во мрак длинного дома. — Сейчас же!
— Вы не убьете их?
— Мы здесь за едой и припасами, — сказал Пизон. — Никто не пострадает. — Его пристальный взгляд встретился с глазами старика. — Но если нам придется войти туда…
Старик испустили долгий вздох. — Я знаю. — Он повернул голову к двери. — Выходите, мальчики, медленно. Вам нечего бояться.
Внутри снова послышался шум. Сердце Пизона колотилось, но он улыбнулся, когда взлохмаченный мальчик лет семи вышел из дома, щурясь от яркого солнца. Подбежав к деду, он с ужасом уставился на Пизона и его товарищей. Вторым появился более коренастый юноша. На несколько лет старше первого ребенка, с грозно сжатыми челюстями, он стоял на пороге, сжимая в руках старое копье.
— Положи это! — завопил старик.
— Брось копье! — сказал Пизон.
Мальчик не послушался. — Ты убил моего отца! — воскликнул он.
— Мы никого не убивали, — ответил Пизон, сохраняя веселый тон. — Опусти копье и иди к своему деду.
— Такие как ты убили отца! Он был на Длинных мостах и так и не вернулся домой. Будь вы все прокляты! — Крупные слезы покатились по щекам мальчика, и он поднял копье.
— Стойте! — крикнул Пизон. Слишком поздно он услышал реакцию своих товарищей. Слишком поздно он повернулся, чтобы приказать им остановиться. Мимо пронеслись три дротика, повалив мальчика в грязь, словно кусок нанизанного на вертел мяса. — Вы чертовы идиоты! — Пизон закричал. — Он не собирался бросать. Он был слишком напуган!
Когда протесты его товарищей усилились, послышался топот. Пизон развернулся. В дверном проеме длинного дома промелькнуло размытое движение. С перекошенным от горя и ярости лицом наружу выскочил крепкий юноша. Он бросил взгляд на своего мертвого брата, затем поднял копье в правой рукой и метнул.
Пизон все еще поднимал щит, когда копье попало ему в горло. Перед глазами вспыхнули звезды, и ослепляющая агония поглотила его мозг. Он упал. Он не почувствовал ударившей его в спину грязи, но над собой он видел ярко-синюю чашу неба и бело-желтый диск солнца. Боги, это было прекрасно. Дальнейшие мысли ускользнули от него, когда все потемнело. Он попытался поднять руку, чтобы выдернуть копье, торчащее из его плоти, но это стоило слишком больших усилий. — Пизон! Пизон! — он услышал зовущий его голос, словно из длинного коридора.
Был ли это Метилий? Или Вителлий? Пизон не был уверен. Он отпустил.
За последний месяц земля раскалилась, сделав каждую тропу и колею твердой, как мрамор, так что Тулл услышал стук подбитых гвоздями калиг задолго до того, как увидел бегущих солдат. Предполагая, что это был один из патрулей, он повернулся. Не было ни криков тревоги, ни боевых кличей противника. Он решил, что у одного из фургонов оторвало колесо. Возможно, прибыл гонец из армейской колонны со свежими приказами. Поэтому его охватило неприятное чувство, когда он узнал Метилия и Дульция, с багровыми от напряжения лицами, несущихся сбоку от патруля.
— Стоять! — проревел Тулл на мужчин. Он направился в сторону пары. — Что это такое? Что случилось?
Пара резко остановилась. Они обменялись мрачными взглядами.
Холодный страх скрутил живот Тулла. — Что, во имя Аида, происходит?
— Пизон, господин. — Лицо Метилия сморщилось.
— Это Пизон, господин, — сказал Дульций, тяжело дыша. — Он… — Эмоции переполняли и его.
— Мертв, — проскрежетал Тулл. — Он мертв?
Они оба кивнули.
