Больницу для бедных горожане Меар старались по возможности обходить стороной. Средства для своего существования эта обитель скорби получала от городского управления. И был еще один источник денежного вспомоществования. Многие жители Меар, не особенно привязанные к своим старым родственникам, нанимали для ухода за ними бедных жителей города. Этим и ограничивались. Никогда не помогали в уходе за стариками, и притворялись, что все в порядке. Но когда престарелые родители, наконец, переходили в другой мир, в душе их детей внезапно пробуждалось что-то живое и болезненное. И вот тогда, неожиданно для самих себя страдая, они старались хоть что-то сделать, чтобы заглушить муки совести. А именно, жертвовали в больницу для бедных крупные суммы денег. И таких пожертвований было немало. Бедные болящие города Меар могли бы неплохо существовать и даже иногда выздоравливать, если бы они реально получали эти средства.
Но потому-то Эситея не любила больницу для бедных, что там все постоянно лгали. Лекари лгали, что лечат больных. Ухаживающий персонал лгал, что заботится о своих подопечных и днем и ночью, аптекари лгали, что поставляют в больницу прекрасные лекарства. А жертвователи притворялись, что всему этому верят, потому что проверять, куда на самом деле уходят пожертвованные средства, было слишком хлопотно.
Нелюбовь дикеофоры города к данной городской обители скорби была взаимной. Медики из больницы тоже терпеть не могли Эситею, безошибочно чувствуя в ней потенциальную разоблачительницу их махинаций. Сегодняшний вызов дикеофоры в городскую больницу был необычным и более чем странным. Но отказаться от посещения она не имела права.
— Проходите, госпожа, мне хотелось бы обсудить с вами важное и необычное дело, — деловым голосом сказал неизвестный Эситее лекарь, высокий и мускулистый, встретивший дикеофору сразу за аркой входа во внутрибольничный садик. Садик, раскинувшийся сразу за старинной оградой больницы, был хорош. Многовековые смоковницы и фисташковые деревья, цветущие акации и каштаны давали густую тень; в тени между декоративных камней журчали среди разноцветных ирисов струи ручейков и фонтанов. Аккуратно подстриженные туи и можжевеловые деревья группками окружали уютные скамейки для отдыха.
— Говорите, я вас внимательно слушаю, — осторожно сказала Эситея, остановившись. Углубляться в загадочную тень больничного сада ей почему-то не хотелось.
— Вам лучше пройти со мной, — неожиданно резко сказал странный лекарь. Мармал глухо зарычал. Из-за ближайшей группки подстриженных туй к ним шагнули двое мужчин. Ее пес, не колеблясь, с угрожающим рычанием прыгнул на отскочившего в сторону псевдолекаря, бросился наперерез подходящим сообщникам. Верный друг давал Эситее несколько мгновений, чтобы та добежала до входа в больницу, где есть люди, где на глазах у посторонних дикеофоре ничего не грозит. Страшный удар по голове отбросил пса в сторону, девушка, забыв о себе, бросилась к тому единственному существу, к которому позволила себе привязаться. Умирающий Мармал, весь в темной крови, смотрел на нее с явным укором в тускнеющих глазах. Сильный удар отбросил саму Эситею за декоративные камни. Она не сразу потеряла сознание. В зеленоватом тумане подступающего обморока еще увидела, как открылся лаз среди камней.
«Трупы они, что ли, тут выносят?» И больше дикеофора ничего не помнила.
В себя Эситея пришла со стоном, полулежа на топчане. Над ней склонился Алтей Вателл. Девушка с ужасом перехватила тяжелый взгляд его темных, влажных глаз.
— Поговорим, госпожа дикеофора? — с натужной насмешкой спросил Отец города. Суеверия, или не суеверия, но отбросить это нечто Вателл пока не мог. Эситея постаралась взять себя в руки.
— Я вас слушаю.
— Вы будете со мной сотрудничать по доброй воле?
— Конечно.
— Что вы делали в пещере, перед тем, как выпали из нее под копыта моего жеребца?
— Не помню.
— Я освежу вашу память. Никто не ходит под горы без крайней необходимости. Вы были под склоном, рядом с которым строят свои укрепления дартанаи. Что вы там искали? Какую-то часть защитной системы Меар?
— Вряд ли, не помню точно. А зачем вам?
— Так степняки и вправду могут напасть, как выяснилось. Предлагаю вам купить за ваши важные сведения свою жизнь.
— А вы купите свою? Продав полученные сведения кочевникам?
— Рад, что вы меня так быстро поняли.
— Да. Жаль, что я ничего не помню.
Вателл сверкнул глазами и в ярости выпрямился. Девушка невольно вздохнула с облегчением. По крайней мере, теперь он не нависает над ней.
— Вы брали с собой Нузу?
— Нет. Он объяснил мне, куда мне направляться, дал свою лодку, но сам побоялся со мной плыть.
Вателл молчал довольно долго.
— А ведь вы лжете, Эситея, — со странным выражением в голосе сказал он, наконец. — Лжете. Надо же… Нуза перед смертью признался мне, что помог вам доплыть в нужное место, но вы не сказали ему, что вам было нужно.
— А почему вы так уверены, что он сказал правду?
Вателл криво усмехнулся.
