Даниель прошёл к спуску на уровень воды, но трап был поднят, а люк, в который он должен опускаться, был задраен. Рядом с люком торчало считывающее устройство. Даниель заглянул в иллюминатор шлюза перед трапом. Площадка внизу, а также сам люк с внешней стороны были утыканы стальными шипами и напоминали некоторые римские подоконники с защитой от голубей. Никаких других способов спуститься ниже он не нашёл, да и, вспомнив, какой там снаружи ветер, поёжился и пошёл обратно к себе в каюту. Пришлось подняться на две палубы по лестнице, чтобы воспользоваться лифтом.
На застеленной кровати, опираясь на подушку, лежал конверт. На конверте красовался рисунок, стилизованный под герб с изображением синего неба, ещё более синего моря и пронзающей эти две стихии чёрной платформы. В конверте оказалось приглашение на аудиенцию с указанием времени и пунктирным обозначением пути от каюты до приёмной на плане восьмой палубы. Хорошо, что про смокинг ничего не было сказано.
Ветер нагнал тучи. Серая вода отражала серое небо, и подсвеченные фигуры стейлендов стояли пограничниками между этими стихиями. По сторонам от их скученной группы взгляд приятно успокаивался на бесконечности. В окне отражался висящий на стене самый настоящий механический, – если только звук не был тщательно сымитирован, – морской хронометр в герметичном корпусе и дырой для ключа над цифрой шесть.
Даниель побрился, используя принадлежности, оставленные для него в ванной. Когда хронометр показал, что пора, он вышел из каюты и направился по коридору к дальнему углу палубы.
Даниель заглянул в открытую дверь приёмной и увидел сидящую в кресле девушку, брюнетку с короткой глянцевой стрижкой и неровным румянцем на округлых щеках. Она была вся в белом. В белой блузке с аксельбантом и белой юбке, при этом гладила большого белого кота, который пристроился на вязаной кофте у неё на коленях. Она подняла на Даниеля ярко синие глаза и не то спросила, не то констатировала:
– Вы новенький.
Даниель кивнул. Девушка встала, водрузила кота на постамент с подушкой, отбросила на кресло скомканную кофту и подошла к Даниелю.
– Я Марина, помощница Амира и врач. Кабинет вот тут, напротив. Заходите, если будут проблемы. А сейчас я вижу проблему другого рода. Идите за мной.
Они прошли по коридору в соседний угол палубы, Марина открыла дверь. Помещение было похоже на гардеробную. Марина обмерила Даниеля взглядом и указала на кабину в углу:
– Заходите в обмерочную, раздевайтесь и расставьте руки и ноги в стороны.
Даниель повиновался. В кабине зажёгся и притух свет.
– Можете выходить, – услышал он и вышел, как был, раздетый. Спохватился, было, но остался стоять, глядя, как из гардероба выезжают полки, распахиваются дверцы и раскладываются ящики, в которых была одежда и обувь, подходящая Даниелю по размеру и фигуре.
– Извините, что не индивидуальный пошив, а только кастомизация, но это в любом случае лучше, чем то, в чём вы пришли. Вот это, – Марина вынула элементы тёмно синего костюма, – рекомендую на аудиенцию. Из остального берите, что понравится.
Мимо открытой двери по коридору прошагал кот, звеня бубенчиками на ошейнике. Марина всплеснула руками и бросилась за ним. Пронося его на руках обратно в приёмную, она бросила в открытую дверь:
– Выбирайте, одевайтесь и приходите.
Прихватив бесшовную куртку и несколько пар разных ботинок в придачу ко всяким мелочам, Даниель вернулся в приёмную.
– Проходите, он вас ждёт. Это я отнесу в вашу каюту, – сказала Марина, махнула подбородком в сторону двери у дальней стены и подхватила из рук Даниеля пакеты.
Дверь отъехала в сторону, как только Даниель к ней приблизился. Он увидел человека, сидящего в кресле с высокой спинкой за массивным деревянным столом. Немолодой, изрядно полысевший мужчина с мясистым лицом, усталым взглядом и покрасневшей шеей, не поднимаясь с места, указал на кресло, отставленное от стола на почтительное расстояние. Внимание Даниеля привлёк внушительных размеров макет платформы у стены слева. Вместо того, чтобы сесть в предложенное кресло, он подошёл к макету и обошёл его кругом. Некоторые палубы были выполнены в разрезе, внутри были видны каюты, мебель, даже хронометры на стенах, внутренности освещались так же, как на оригинале – где-то точечными светильниками, где-то через панорамные стёкла. В роли закатного солнца выступал оранжевый спот у противоположной стены. Общий приглушённый свет создавал иллюзию вечного вечера.
Амир, явно не без удовольствия наблюдал за эффектом от любимой игрушки. Срабатывало почти всегда. Это был способ передать без слов ощущение, которое Амир ценил больше всего – ощущение пространства, находящегося под его полным контролем, огромной конструкции, которую с помощью макета можно было объять взглядом, каким властелин мира смотрел бы на глобус.
– И ни одного человека, – пробормотал Даниель.
