Как бы то ни было, на честь девушки никто не посягал, а Киллиан день за днём наблюдал, как Сми рассказывает Белль о Питере Пене, пока та подшивает обтрепавшиеся края его неизменной шапочки. Как Чекко, суетясь и смущаясь (смущающийся Чекко — записать в бортовом журнале как главное событие дня!), вручает девушке серебрённый гребень, захваченный при последнем абордаже. Как Робт — угрюмая пороховая обезьяна — улыбается, случайно встретившись с Белль взглядом.
Женщины на борту Веселого Роджера не задерживались. Иногда ночевали в капитанской каюте, пока корабль стоял на причале, но не более того. И дело не в дурных приметах. Это было место Милы — и оно должно было оставаться свободным. Всегда… Мила была не просто его женщиной. «Весёлый Роджер» стал ей домом, команда — семьёй. Она не отсиживалась в трюме во время захвата кораблей, никогда не заглядывала на камбуз и не колола пальцы иглой. Когда её платье рвалось, она требовала у Киллиана достать ей новое. Вскоре платья сменили широкие шаровары и кожаные штаны. Мила ничего не боялась и научилась орудовать саблей не хуже любого из команды. А пленница… Говорила вполголоса, застенчиво опускала глаза, когда ловила на себе слишком уж пристальные взгляды, и стоило Киллиану обратиться к ней — поджимала губы и бледнела — что было заметно даже под слоем загара. «Не удивительно, что её связали с Крокодилом узы истинной любви», — усмехался Киллиан про себя. Он-то помнил, каким ничтожеством Румпельштильцхен был раньше — до того, как обрёл магию и покрылся крокодильей кожей. Что ж, они подходили друг другу. Белль была такой же заурядной, ничем не отличалась от десятков других женщин, что млели от взгляда капитана (или от звона серебряных и золотых монет, что никогда не переводились в его кошеле), и пищали при виде крови.
То, что Белль не млела и не пищала, Киллиан замечать не хотел. Он по звёздам прокладывал путь в Аграбу — нужно было выполнить очередное поручение Пена, а после… Брать возлюбленную Крокодила в воды Неверленда Киллиан опасался. Он собирался разделить команду: самых верных оставить на «Роджере», под командованием Старки — его первого помощника, а самому причалить к туманному берегу на каком-нибудь торговом судне. За этим дело не станет, было бы море милостиво. Киллиан свернул карту трубкой, спрятал буссоль и квадрант в инкрустированные янтарём ящики бюро, которые смотрелись бы уместнее в каком-нибудь дворце. Хлебнул вина — ночь обещала быть долгой: пора сменить Старки у штурвала. Ещё чуть-чуть — и Мила будет отомщена. Киллиан на мгновение опустил веки, пытаясь вызвать в памяти её образ. Столько лет прошло, и черты, когда-то выученные наизусть, смазывались и расплывались за завесой времени. Жесткие чёрные кудри, губы мягкие, податливые, чуть солёные на вкус, а глаза… Должно быть, голубые. Точно, голубые — он много раз говорил Миле об этом, сравнивая её взгляд то с сиянием сапфиров, то с небом в штиль. Но теперь эти слова потеряли свой смысл: небо, камни, морская вода — какое отношение они имели к его любимой женщине? И в темноте под веками ему привиделись совсем другие глаза — тоже голубые, но не Милы, не её. Киллиан тряхнул головой, избавляясь от наваждения, и выругался сквозь зубы.
***
Косой ветер нехотя надувал паруса, поскрипывали реи, волны бились о борт. Небо было безоблачным, и Киллиан время от времени задирал голову, следя за тем, чтобы созвездие Весов оставалось лево по борту. Вахта только начиналась. На его долю достались сегодня те сонные предрассветные часы, когда даже самых стойких одолевала дремота. Впрочем, у штурвала особо не подремлешь. И всё же, монотонный плеск и почти непроглядная тьма притупляли чувства. Поэтому, услышав скрежещущий звук, Киллиан среагировал не сразу, приняв его за крик птицы или скрип мачты, согнувшейся под внезапным порывом ветра. Только когда скрежет раздался снова, сообразил: лебёдка! Какого чёрта…
Киллиан резко втянул носом холодный ночной воздух, выпустил штурвал, вставил стопор под румпель. Лебёдка заскрежетала снова. Это могло означать лишь одно: предательство. Кому и зачем могло понадобиться тайно, в ночи, спускать на воду шлюп? Кто-то из его команды в сговоре… с кем? С капитаном Чёрная Борода, посулившим большой куш за сдачу корабля? Или с королевским флотом? Только какого из королей… Хотя, Киллиан успел насолить им всем.
Он двигался бесшумно, сожалея о том, что сейчас при нём лишь кортик. Киллиан был отличным фехтовальщиком, но против сабли короткий клинок почти бесполезен. Желая получить преимущество хотя бы в неожиданности, Киллиан в несколько шагов достиг борта и взглянул вниз. Шлюп уже качался на волнах, а по шторм-трапу спускался… нет, спускалась… Проклятая девчонка! Киллиан спрятал лезвие обратно в ножны: её он скрутит и без этого. Он прикинул расстояние, оперся здоровой рукой о невысокие перила, и, перемахнув через них, легко прыгнул вниз, в лодку.
***
