– Средней, наверное…
– Средней? Господи, как скучно… Середина дороги. Средняя прожарка – она для людей, которые не могут ни на что решиться! Так слабой или сильной?
– Ну… сильной, наверное…
– Сильной! Конец стейку! Подошва! А это, между прочим, хорошие стейки! Нет, я такого не потерплю. В общем, я сделаю тебе стейк слабой прожарки – увидишь, тебе понравится.
– Она их по-другому жарить не умеет, – доверительно сообщила Скарли.
– Помолчи, женщина, – строго сказала Талия. – Ради гостя я, так и быть, постараюсь довести его до близкой к средней прожарки.
Сладкий запах исходил из томившегося в сковороде карамелизованного лука. Противень с нарезанными беконом и грибами стоял под выключенным уже грилем и нагревался, а разрезанные пополам чиабатты остывали на решетке внизу. Талия открыла для Тэллоу странной формы зеленую бутылку с оранжевой этикеткой «St.Peter’s Summer Ale» и вылила половину пива в высокий стакан. Чокнулась с ним бутылкой, немного иронически заломив бровь, лихо отхлебнула, развернувшись к плите, помешала лук вытянутой ложкой и налила в тяжелую сковороду с толстым дном оливковое масло с ярко выраженным ароматом.
Тэллоу прихлебывал пиво, но вкуса не чувствовал. И глаза прятал. То есть он смотрел на масло в сковороде. Нагревалось оно медленно – а как же, дно-то толстое, – зато равномерно. И вскипало тоненькими гребешками, как песок после прилива. Он смотрел, как масло сначала заблестело, потом засверкало, перекатывая мерцающие пенкой волны. Масло играло и светилось, как отражение полной осенней луны в зеленом пруду. Талия подхватила два тонких стейка и опытным движением уложила их на сковороду. Под ними тут же зашипело и заскворчало. Она шевелила их длинными щипцами, чтобы не прилипли, а потом проверяла, насколько они поджарились. Ровно через одну минуту она их перевернула. Прожилки жира запеклись на диво. Интересно, как долго Талия скармливает Скарли стейки средней прожарки и уверяет, что они с кровью?
Талия двинулась к духовке, вытащила две чиабатты и выложила их на тарелки. Потом выдвинула щипцами верхний противень, и на хлебе вскоре оказался бекон с грибами, потом зачерпнула ложкой и размазала лук по другим половинкам чиабатты. Тут-то и закончилась вторая минута: Талия выловила стейки, разложила их по чиабаттам и придавила сверху второй половинкой хлеба. И выставила тарелки перед Скарли и Бэтом.
– Мы следующие, – пояснила она Тэллоу.
– Без проблем, – кивнул тот, и почему-то сразу захотелось свернуться комочком где-нибудь в темном уголке и выплакать все глаза от горя.
Именно этого он хотел избежать. Именно поэтому он не хотел видеть, как живут другие люди. Потому что даже такая прозаическая, скучная и повсеместная сцена, как эта – эка невидаль, ужин для близкого человека готовят, – разрывала ему сердце.
– Эй, ты о чем-то задумался? – спросила Талия, ставя перед ним тарелку.
Села она между ним и Скарли. Тэллоу поднял взгляд и понял, что последние две минуты явно отсутствовал мыслями. Теперь перед ним стояла тарелка с сэндвичем, и Бэт со Скарли смотрели на него немного испуганно – как пить дать, он вел себя странно.
– Извините, – выдавил он. – Просто дел много, вот я и думаю…
– Ты сэндвич-то попробуй, – мягко проговорила Талия.
Он попробовал. Божественно. Он так ей и сказал.
– Вот, – обернулась Талия к Скарли. – Поэтому больше ни слова о том, что Джон типа привозит вам самые офигительные на свете сэндвичи. Потому что это я готовлю самые офигительные на свете сэндвичи. Поняла?
– Поняла, – улыбнулась Скарли.
Тэллоу снова отхлебнул пива и на этот раз распробовал его – напиток с выраженным вкусом хмеля, богатый и к еде отлично подходил.
– Ну что ж, – проговорила Талия. – Давай расскажи мне, что ты там думаешь о своих делах. И даже не пытайся заявить, что ты не можешь рассказывать о деле в стадии расследования, не надо мне лапшу эту на уши вешать. В этом доме такие штучки не срабатывают, да.
– Ну ладно, – ответил Тэллоу.
И, не забывая откусывать от сэндвича, изложил ход дела. И только потом заметил, что Бэт со Скарли не перебивают. Не хмыкают. И никак его рассказ не комментируют. Просто молчат в присутствии хозяйки дома. Тэллоу понял, что уже и сам пообвыкся и тоже, как это ни странно, пытается заслужить ее одобрение.
Даже в самом беглом и общем изложении дело производило такое впечатление, что Талия откинулась в кресле, как от удара.
– Ничего себе, – пробормотала наконец она. И заметила Скарли: – А ты права. Он действительно молодец. Но я, если честно, не понимаю, что вам дальше-то делать. Он только что сам сказал, что ДНК с сигареты в суде не предъявишь.
– Ну, это если считать, – медленно проговорил Тэллоу, – что дело дойдет до суда.
Талия изумленно распахнула глаза.
– Тут есть еще одна деталька. О которой вы еще не знаете, – пояснил Тэллоу Скарли. – Начальник округа Теркель давеча сказал мне, что я – покойник. А если я не ошибаюсь, Теркель ни разу не убивал собственными руками. А это значит, что наш парень…
– ТНВГ, – с кривой мрачной улыбкой поправил его Бэт.
