– Вряд ли, – поспешил я успокоить родителя. – Он просил не раскрывать подробностей, особенно по дальней связи. Но намекнуть могу: Сора, эксклюзивный контракт, скидка. Альянс.
Судя по взлетевшим вверх бровям отца – сегодня просто праздник какой-то, никогда раньше не видел его таким эмоциональным – мои слова не просто угодили в цель, а проникли глубоко в душу. Но, памятуя о мести, дальнейшее обсуждение темы я оставил на потом.
– Все, пока! – Я активировал виртуалку и незаметно пошевелил пальцами, набив команду. – Я по вам всем соскучился. Через недельку ждите. Привет маме!
Зевс отреагировал как всегда оперативно и разорвал связь, едва я ткнул в виртуальный «enter». Но в последний момент я все же уловил сложную гамму чувств, отразившуюся на лице папеньки: тут вам и изумление, и веселая злость, и даже гордость! Подозреваю, что за меня. Ничего, то ли еще будет, когда он контракт прочитает. Тот самый, что мы с Патриархом битых два часа обсуждали. И тут одно из двух: либо он накинет полтинник сверху на проигранный дяде Коле, либо, наоборот, стребует с того вдвое больше. В зависимости от того, кто на что ставил: на мой авантюризм или мое благоразумие. Но очередной воспитательный эксперимент друзей-сообщников в данный конкретный момент меня интересовал мало, куда сильнее хотелось просто прилечь и закрыть глаза. В конце концов, будет день, будет пища.
А папеньку я все-таки знатно приложил!..
Картинка, выведенная на настенный монитор, была откровенно так себе – в лучшем случае в 4К-разрешении, если вообще не в Full-HD, к тому же изображение периодически застывало неряшливыми квадратиками графических артефактов. Тем не менее само действо было вполне различимо, тут даже кэп Иванов не нашел, к чему придраться. Да и сценка пред взорами зрителей числом трое – помимо капитана, компанию мне составлял не пожелавший пропустить очередное развлечение финансовый директор – разворачивалась занятная.
По широкому проходу между двумя рядами церковных скамей решительно вышагивал высокий белый мужик. Белый не только в смысле расы: ниспадавшие на плечи светлые волосы практически терялись на фоне белого же пиджака, составлявшего единый ансамбль со щегольскими зауженными брюками и дизайнерскими туфлями из белейшей замши. В правой руке, чуть на отлете, мужик сжимал резную трость с рукоятью затейливой формы, изготовленной из чего-то вроде слоновой кости, набалдашник которой едва заметно покачивался в такт шагам – «белый рыцарь», как я незамедлительно окрестил главного героя ролика, впечатывал каблуки в мрамор пола с такой силой, будто намеревался раскрошить неподатливый камень. Впрочем, тот раз за разом сопротивлялся, и мужику приходилось снова и снова повторять попытку, заодно перемещаясь в пространстве. Направлялся он, по всему судя, к возвышавшейся прямо по курсу сцене с изукрашенной золотыми завитушками трибуной.
Казалось бы, чего особенного – мужик и мужик, идет, палкой размахивает? Все так, если бы не звуковое сопровождение – еще более убогое, нежели картинка, с отчетливыми хрипами и западающими частотами, но весьма примечательное: в такт покачиваниям трости густо заполнившая скамьи толпа прихожан, закутанных, такое впечатление, в белые простыни, громогласно скандировала что-то вроде «Миссия!.. Миссия!..» Получалось на редкость слаженно: шаг «белого рыцаря», перемещение набалдашника из одной крайней точки траектории в другую – бьющее по барабанными перепонкам «Мис!», многократно отраженное сводами зала; следующий шаг, обратный ход трости – не менее ошарашивающее «Сия!!!», едва ли не выдавливающее звуковой волной пестрые витражи в огромных окнах за трибуной. Или они орали «мессия»? Без тщательной экспертизы и не разобрать. Хотя, если вдуматься, что один вариант, что второй имели право на жизнь. И, сдается мне, последний для владельца трости был бы даже предпочтительней.
Добравшись до сцены, мужик в белом величественно прошествовал за трибуну, повернулся лицом к почитателям (борода и усы оказались под стать шевелюре) и воздел над головой трость. Славословия («миссия»? «мессия»? или вообще по очереди?), повинуясь условному сигналу, разом стихли, и в немаленьком, мест этак на тысячу-полторы, зале воцарилась гулкая тишина.
– Дети мои!.. – «Белый рыцарь» окинул притихшую толпу горящим взором – камера взяла крупный план, и сейчас можно было даже рассмотреть цвет (блекло-синий, странно выцветший) глаз оратора, а не только каждую морщинку и складку на вполне себе сытой физиономии – и сборище, судя по довольной ухмылке мужика, еще сильнее прониклось благоговением. Однако же и этого оккупировавшему трибуну типу показалось мало, и он усилил нажим: – Братья по вере!.. Соратники!.. Сегодня мне было знамение!!!
