— О Бог-Творец, за что мне такая кара? — тяжко вздохнул сир Ян. Я встал с пола и вновь присел за стол. — Надо было взять не образованного, не языкастого крестьянского детину. Дёрнул меня Лука купится на предложение твоего отца. А ведь в тебе от него куда больше, чем ты думаешь. Помимо внешности — вы будто ответственности не обучены и не в состоянии вообще предсказать — куда заведут вас же самих ваши действия! Короче так, Люцион Гранд. Мы отбываем из Ридермарка через пять дней. В течении этих пяти дней — ты из таверны НИ НОГОЙ. Можно только со мной в сопровождении. А не то ещё какую-нибудь аристократку разложишь…
— Что? — удивлённо спросил я. — Но… Но чем мне здесь заниматься? Вы ведь не всё время будете меня тренировать!
— А я почём знаю? Впрочем — есть тебе занятие, чтоб время скоротать. ПОПРОБУЙ ПОДУМАТЬ О СВОЁМ ПОВЕДЕНИИ! Благо что ты столько натворил за вчера и тебе есть о чём думать. Все пять дней! — рикужец взял бутыль с вином и начал её натурально допивать. Допив её, он встал. — Я в бордель! И только посмей нарушить мой приказ, Люцион. Я покажу тебе как оруженосцев воспитывают из крестьянских и мещанских детей. В воспитание входит удары ножнами с мечом по заднице. Один мой старый знакомый и вовсе отрубил своему оруженосцу достоинство после того, что он натворил в герцогском замке с дочерью герцога Лидерольона. Но там у человека рыцарский кодекс чести поставлен во главу угла. С тобой же… Достоинство я тебе не отрублю, но задницу исхлестаю так, что на всю жизнь запомнишь уроки. Кого можно в постель валить, а кого нельзя. Сиди и думай о своём поведении, Люцион Гранд!
Он вышел из комнаты, да так хлопнул дверью, что я-было подумал, будто сейчас окно вывалится. Но нет… Разве что вибрация от удара дверью мной ощущалась аж минуты три. А ведь он прав… Нужно же уметь контролировать своё либидо. Как бы я не пытался оправдаться — то, что сделал с Дарлой — это не достижение… Это проёб. В самом простом значении этого слова… Ладно. В дверь постучали… Вряд-ли это сир Ян, он обычно заходит без стука.
— Войдите, — произнёс я на кхандарском.
В неё вошла Марта. От женщины приятно пахло тёплой едой. Она держала поднос.
— Марта? — удивлённо спросил я.
— Я слышала, ты поссорился с сиром Яном.
— Тут настолько узкие стены? — спросил я.
— Стены тут нормальные, но я видела с каким видом он вышел из твоей комнаты и всё поминал какую-то «курву». Помнится, это что-то ругательное с рикужского. Тем не менее, я здесь, чтобы поблагодарить тебя… За проявленное благоразумие в отношении моей дочери. Как я поняла… То, что ты не смог сделать — ты сделал с другой женщиной?
— Да… Я… Сходил в одно из заведений уважаемой Маргариты Докхиль.
— Вот и чудненько, — улыбнулась Марта. — Пусть ты чем-то умудрился при этом расстроить Яна Дорапа, — тем самым и умудрился, — но это ваши дела. Я-же, хочу тебя отблагодарить. Раз в день я буду приносить тебе лучшее наше блюдо и твой любимый глинтвейн, — она поставила поднос передо мной. — За счёт заведения.
— А вам не кажется что это…
— Растить ребёнка одной, каждый день встречаться с порицанием окружающих, взглядами что наполнены призрением, когда ходишь на службу в Церковь, в службный день (прим. Автора — воскресение). Потерять всех подруг и наблюдать, как они живут полноценной семьёй и как те, кто вчера улыбался тебе, теперь смеются с твоей блядской натуры, — грустно произнесла женщина. — Поверь, мальчик, ты получаешь даже меньше, чем заслуживаешь.
— А вы не могли купить «Пустой Цветок»?
— Ты у проститутки слышал про это зелье? — осведомилась Марта. — Но она тебе явно не скажет же, что его купить можно за пять золотых тигров. У Маргариты это зелье оттого, что на неё работают аптекари, что умеют его готовить. Но, а для меня — пять тигров — это доход за три-четыре месяца, причём удачных и богатых месяцев! А тогда, я даже ещё не имела эту таверну у себя во владении. Ей владел мой отец, я-же была лишь прислугой. Отец, узнав, что я под сердцем ношу дитя вне брака, Магду, занемог. Все деньги уходили на лечение отца… Так что спасибо. Ты избавил мою дочь от последствий и многих проблем.
Я кивнул.
— Если услуга не трудна для меня — я её выполню. А если за неё мне заплатят, то и со всей отдачей, — по такой логике — мне осталось лишь найти человека, который будет платить мне за логичные поступки. Потому что пока всё, что я видел — это то, что мне вломили за нелогичный поступок.
— Это правильный подход к жизни, — кивнула она. — Теперь не буду тебе мешать.
— Доброго дня, — кивнул я ей и она вышла из комнаты.
