Пять дней тянулись тягуче медленно. В таверне я занимался тем, что ел, пытался понять здешнюю скучную музыку. Моё хмурое выражение лица не спасала даже аристократическая смазливость и люди предпочитали держаться от меня подальше. Уже на второй день, после тренировки, которые теперь были моим единственным способом покинуть территорию таверны, я был готов на стену лезть и по волчьи выть, от нахлынувшей скуки. Как убить время мне подсказала очередная бардская братия, что сначала выступала в таверне, а после уселась за стол сочинять новую песню для выступления, да слишком громко обсуждали творческий процесс. Я ведь могу попытаться припомнить произведения творческого характера с Земли.
Благо, что много времени проводя в пути я много что прочёл, просмотрел и изучил. В школе и университете у меня почти не было времени на художественную литературу, но вот во взрослой жизни я стал много читать. Проблемой было лишь одно… Что заходило людям двадцатого и двадцать первого века Земли — могло не зайти людям здешним. Мир этот был довольно странным. Этой империи уже две с лишним тысячи лет, по крайней мере так пишут официальные источники. И они до сих пор только, ориентировочно, в эпохе ренессанса. Две с лишним тысячи лет… Две тысячи двести, если быть точным… То есть — двадцать третий век пошёл. Напоминает, вроде бы, произведение, в котором за примерно восемь тысяч лет истории человечество оставалось в средневековье…
И, естественно, потребности тут в культуре не такие, как у нас. Вообще такая отсталость связана, скорее всего, с тем, что раньше люди и вовсе были побочным продуктом, не более чем рабами расы альтанцев, кем бы они ни были. И главное — это отсутствие реальных врагов, как таковых. Двигателем прогресса обычно является война. Особенно это действительно для стран данного периода времени. И чем ожесточённее война, тем важнее уроки во всех областях знаний человечества. Но… Кхандр, за всю свою невероятно длинную историю, с момента уничтожения Империи Солнца, по-настоящему с сильным врагом не сталкивался. Небесную Империю Махото, она же Империя Тысячи Островов, они били без особого напряжения сил. Периодически, они будто с ленцой, отсылали по Скалистому Тракту войска к Шуценшфталю, пытались, как-то, взять Рикужию, но не получилось. Северный Путь — путь постоянных метелей, вьюг, температура там такая, что буквально всё мёрзнет. Неудачи Мризами не представлялись, как средством что-то улучшить в самой стране. В большинстве своём они говорили, что-то по типу «ну не получилось — ничего страшного, в другой раз выйдет». Иными словами страна дошла, с изоляцией, до такого, что пока всерьёз не возникнет внешней угрозы, способной её уничтожить — всем на всё плевать. А с таким отношением — любая наука будет если и двигаться, то со скоростью улитки. Империя варится в собственном соку, пожирает сама себя, используя колоссальные ресурсы, лишь чтобы удержать саму себя. Без врагов эволюции у неё не будет, но нет того, кто мог бы бросить вызов гегемону.
Империя Солнца давно в руинах, Небесники особых проблем с Кхандром не имели. Святые Войны — лишь борьба за влияние над остатками народа Солнечной Империи, без которого что одни, что другие могут спокойно прожить. Так что я со скуки начал делать уже то, что многие учёные мужи не делали во многих странах — записывать свои мысли о научных изысканиях, переписывать воспоминания об уроках биологии, химии, физики. Я не могу точно сказать практическую значимость своих записей. Ведь они даже не были предназначены для общего пользования. Я вёл их на русском языке, который был… Фактически не представлен в этом мире. Так что никто бы не смог понять что я тут написал. И даже для меня — это был скорее способ убить время, чем вспомнить технологические новинки. Ну помню я как сделать порох, что с того? Адекватно применить его ещё надо… Не убившись при этом.
Поэтому то были просто записи… Перед очередным вырвиглазным приключением, которого лучше бы не было…
Под конец пребывания в Ридермарке я чуть ли не волком выл. Как бы это странно не звучало — мне хотелось… Приключений… Ну или хоть чего-то… Во исполнении приказа сира Яна, который БДИЛ, я должен был сидеть в таверне. Единственное, что действительно радовало — благодарность Марты за сохранение чести её дочери. Чёрноволосая девушка сошлась со своим другом детства и, судя по её виду, всё серьёзно. Поначалу, она будто выпячивала присутствие Жака, кажется, как своего ухажёра, будто хотела вызвать мою зависть. Но всё, что вызвала — моё безразличие. А друг детства оказался на удивление упорным, так что «бастион его любви пал». Оно и к лучшему, а не то, как мне показала практика — своё либидо я если и контролирую, то спорно.
