— Что? Твой отец убьёт собственную дочь из-за ночи секса? Не только любовника, но и дочь?
— Я знаю его семнадцать лет, Люцион, — произнесла она. — Он и убивал за меньшее.
Ну и нравы у текущего Императора. А я думал, в Империи жестит только Мерлих, который вроде как уничтожил два герцогских дома под ноль, потому что первый выдал свою дочь за второго, а он вроде хотел эту женщину своей женой.
— Хммм… Тогда мне даже стоит покинуть Империю, — сделал вывод я.
— Да, выходит, что ты ко мне не присоединишься, — вздохнула она.
— Ты уж прости, Дарла, ты красивая женщина, великолепная… Но жизнь у меня лишь одна.
Точнее вторая, но я не думаю, что мне дадут третью.
— Это понятно, — она встала с кровати и подошла к шкафу, что стоял неподалёку, выудив оттуда лёгкий халат и накинув его на себя. Да, за окнами вновь падал снег, но в покоях было тепло, что меня удивляло. В таверне даже спать приходилось в одежде. А ведь «Великая Пика» не самая последняя таверна. Её грудь призывно покачивалась при ходьбе… Так стоп, ты уже разрядился, с тебя хватит. Так же она взяла флакон с жидкостью, что лежал в том же шкафу, в особом отделе и тут же осушила его. — Если что — я только что выпила «Пустой Цветок», так у нас зовётся варево, которое исключает беременность. Значит, как я поняла, ты не принимаешь моё предложение.
— Извини… — она поникла, а улыбка на лице исчезла. Она подошла ко мне и поцеловала. После секса, помнится, она рот прополоскала.
— Но всё равно спасибо. Насчёт того, что якобы слуги Рахтов могут рассказать о том, чем мы здесь занимались — не волнуйся. Я смогу убедить их хранить тайну о том, что ты провёл ночь в моих покоях.
Зараза… Вот это, как раз, самое слабое звено.
— А что ты будешь делать с Пандольфом? — спросил я у неё. — Слуги ладно. Но Пандольф — Курфюрст.
— О, уверяю, я с ним договорюсь. Он, конечно, может попытаться женить на мне своего идиота-сыночка — Граздона, но вряд ли будет действовать слишком рьяно. У отца есть строгие критерии к моему будущему супругу и Граздон соответствует лишь одному — он мужчина. Впрочем, договориться с Пандольфом я смогу, это не твоя печаль. Обещаю, я не причиню тебе проблем… В конце-концов — та ночь, пусть и она и была прекрасной, но она следствие моего желания, а не твоего. Ты мне сразу понравился… Как внешне, так и характером. Поэтому мне и жаль, что у нас если бы что и вышло, то мы вынуждены были оглядываться на каждом углу.
И всё же она неплохая женщина.
— Ты прекрасная женщина, — ответил я Дарле.
— Комплимент топорный, — слабо улыбнулась она. — Но мне нравится. Прощай, Люцион. Может ещё увидимся.
Я вышел из покоев и столкнулся лицом к лицу с Юриусом, Золотым Гвардейцем. Мужчина сурово смотрел на меня.
— Она сделала это с тобой по своей воле, так? — спросил он. Я кивнул. — Поэтому — исчезни. Ты не умрёшь только поэтому. И никому ни слова. Я тебя не достану, но шепну, кому надо, в первый отдел Тайной Канцелярии, юнец. И тогда твоя жизнь превратится в ад!
Сурово. А первый отдел, насколько я правильно помню, занимается «делами Императорской фамилии». Но расскажу я только лишь тому, кому верю. Сиру Яну Дорапу, остальным ни-ни.
— Не волнуйтесь, Юриус, — ответил я, обойдя мужчину. — Никто не узнает.
Глинтвейн согревал. Я успешно заливался им в своей комнате, сидя на кровати. А за столом, прямо из бутыли, хлестал вино сир Ян.
— То есть ты, проводя Магду, дочь Марты к ремесленникам — рассорился с бедной девушкой… И в ту же ночь — уложил в постель принцессу этой грёбанной Империи, притом, что планировал вечером сходить к шлюхам и уложить в постель женщину, за связь с которой тебя не убьют⁈ Я правильно понял твой рассказ, Люцион?
— Правильнее некуда, — усмехнулся я.
— Не вижу ничего смешного, — резко произнёс сир Ян. — Я участвовал в двух святых войнах против Небесной Империи. Сражался с пустынниками, воинами Небесников, рыцарями, наёмниками и даже пиратами. С тобой мы прошли через пещеры тварей, убив невероятных монстров. Но за всё что я пережил у меня было куда меньше шансов сдохнуть, чем у тебя из-за прошедшей ночи.
— Ох, простите, сир Ян, я подвёл вас, — повинился я, опрокинув в себя очередную порцию глинтвейна.
— Надо было тебя за ручку отвести в бордель и лично свечку держать, — грубо произнёс Дорап. — Но да ладно. Разглашать это кому бы то ни было и самой принцессе не выгодно. Магнус фитц Мриз не пощадит даже своего ребёнка, если посчитает, что тот наносит вред репутации Империи.
— Вы его знаете? — спросил я у Дорапа.
— Откуда я могу знать целого Императора, бестолочь? — спросил он. — Я с ним не спал.
— Для того, чтобы знать человека, не обязательно спать с ним…
— Да что ты говоришь? — саркастично отметил сир Ян. — Неужели…
— Я вам серьёзно говорю…
Он встал, подошёл ко мне и просто, без затейки, вмазал мне пощёчину.
— Чтобы говорить серьёзно — головой надо не только жрать, да глинтвейн хлестать! Вмазать бы тебе, — от пощёчины, проведённой по мне взрослым, физическим крепким мужчиной, я слетел со стула. Бля, больно же. Хотя… Заслужил от и до. Левая щека горела, будто огнём подпалили.
— Вы уже это сделали…
