— А грива, ты такую где-нибудь видел?
— А у собаки, что ль — такая грива есть, а?
— Не-е-е… говорю, кот, как есть — кот, помяни мое слово. Только здоровый больно, да страшный, прям урод, аж дух захватывает. Гляньте, как смотрит…. Не ровен час, сиганет на кого-нибудь. Тогда — держись, ребята…
— Как такое могло случиться в наши дни? — с возмущением спросил я у Лексли, продолжая думать о случившемся.
— Люди разные бывают, — уклончиво ответил он. — И те, кто судит, и те, кого судят…
— Что такое? Вы оправдываете этих дикарей?
— Сандр, знаешь, что я увидел на земле, под деревом, где мы ее нашли?
— Ну… там ничего такого вроде бы не было…
— Следы, много, совсем свежие.
— Ну так и что с того? Это же люди оставили. Которые все это сотворили.
— Там были и волчьи следы.
— И что это значит? — почему-то шепотом спросил я. Мне совершенно не хотелось услышать ответ.
— Волки не тронули ее. А это что-то значит, — также тихо произнес Лексли. И он надолго замолчал, погрузившись в свои мысли.
Мы бодро продвигались вперед, к замку. В середине нашего маленького отряда, поскрипывая колесами, катилась повозка с лежащей в ней неизвестной девушкой, на ее груди улегся огромный (для своей породы, разумеется) кот с желтыми глазами, бдительно охраняя свою умирающую хозяйку от любой опасности.
Так в нашу жизнь вошла Пламена.
Лексли был прав — достать девушку из повозки было проблематично. Кот, как сумасшедший, вертелся у нее на груди, дико выл и шипел, никому не разрешая до нее дотрагиваться. Так и несли их в замок вдвоем — на мешковине, которая лежала на дне воза. Сделали это солдаты с большой прытью, глядя на острые когти, периодически появляющиеся из редкой ткани наружу. Пока Мирна спешила собрать лекарства для первой помощи, зверь обошел комнату, обнюхал углы и осмотрелся. Он настороженно посмотрел на Мирну, смело шагнувшую к больной, угрожающе поднял гриву на затылке и выгнул спину, но дальше демонстрации своих намерений не пошел. Таким образом моя мать получила доступ к девушке и принялась за долгую и отчаянную борьбу за ее жизнь.
Прошло уже два месяца, как Пламена — так звали спасенную девушку — попала к нам в замок. Первое время никто не верил в то, что она выживет. Легочная горячка — страшная болезнь холодных дней — довела ее организм до полного истощения. Мирна не отходила от больной целыми днями, а по ночам около ее постели дежурили сестры-монахини, читая молитвы и окуривая комнату ароматными разнотравьями. Потихоньку здоровье пострадавшей стало идти на поправку. Вредный котище, поселившийся в замке, жил в комнате со своей хозяйкой и бдительно ее охранял. Как только заходила речь о том, что надо дотронуться до Пламены — обтереть лоб, руки и шею, чтобы спал жар, напоить или переодеть — поднимался дикий вой, и кот объявлял очередную войну. Непонятным образом он выделил из всей массы людей только двоих — сержанта Лексли и мою мать, на которых хоть и шипел, но дальше этого не шло. Мать, наверное, из-за того, что она больше всего в первые, самые тяжелые дни находилась с больной, а Лексли… ну, видимо, потому что именно он освободил его хозяйку и нес ее на своих руках к повозке. Вот и получалось, что если матери не было поблизости, то на помощь звали сержанта, иначе взбесившийся кот грозил разнести всю комнату и еще покалечить людей. Но мать не разрешила никому трогать зверька, опасаясь, что это плохо может сказаться и на здоровье его хозяйки.
Сержант, конечно, ворчал, но приходил на помощь. В его присутствии животное успокаивалось и позволяло дотронуться до девушки. Я однажды спросил Лексли, почему он просто не пристукнет этого скандального кота.
— Понимаешь, Сандр, — немного смущенно ответил он. — Мне, конечно, несложно треснуть его ножнами меча или отхлестать веником. Но почему он так поступает, как ты думаешь?
— Он ее защищает, думает, что мы — враги? — догадался я.
— Правильно, Сандр. Есть такая штука в жизни — верность. И все, кто ее проявляет, человек то будь или зверь, достойны уважения. Хороший человек никогда не обидит ни коня, ни собаку, ни другую божью тварь — животные не знают предательства, а если любят, то не за деньги или титулы, а просто так. Понимаешь?
Да, я уже давно понимал цену верности. Без преданных друзей и надежных защитников нас с матерью уже давно не было бы в живых. И все, что мы могли — быть благодарными этим людям и относиться к ним так же, как и они к нам.
— И потом, разве может один кот обидеть другого кота? — подмигнул мне Лексли. Мы рассмеялись.
Пламена быстро пошла на поправку, как только справилась с горячкой, но из-за зимы Мирна долго не разрешала выходить ей на улицу. Она подарила девушке красивое блио и новую котту. От нового чепчика Пламена вежливо отказалась и выбрала себе темно-синий худ с глубоким капюшоном и широкими полями, закрывающими плечи и спину от холодного ветра и дождя.
