В эти же самые мгновения за два дня пути от Каменистого озера в темном покое усадьбы Дубравная Горка звучали бубны и раздавался стук единственного копыта деревянного скакуна. Девять женщин молчали, только били колотушками, а старая Трудхильд – сейчас в ней был дух ее бабки, Унн, – раскачивалась и заунывным голосом продолжала «злую песнь»:
Вдруг она поперхнулась и сбилась с ритма. Некая сила ринулась наперерез ее ворожбе, некий сверкающий нож ударил в сплетаемую сеть, рассекая ее. Старуха закашлялась; женщины перед помостом стали тревожно переглядываться, копытца косули в их руках стали отбивать ритм еще быстрее.
Но сквозь вопли духов до слуха Трудхильд-Унн доносился другой женский голос, выпевающий:
Изо рта Трудхильд-Унн, из-под кожаной бахромы, вырвался вой. Она видела, что придется вступить в сражение, и созывала помощников. Ее голос был похож на лай, когда она выдавливала из себя последние строки:
Хравнхильд слышала, как слабеет где-то вдали голос ее противницы; рубя воздух перед собой ножом и жезлом, она торжествующе выкрикивала:
Все силы валькирий и самой Фрейи в эти мгновения были с нею.
Вдруг прямо над нею раздался резкий шум крыльев и вороний крик. Хравнхильд вскинула голову и стала бить ножом и жезлом воздух над собой, выкрикивая:
Прямо из воздуха на ее лицо и руки упало несколько капель крови. Видя, что достала незримого врага, Хравнхильд испустила победный вопль.
И вдруг в двух шагах перед нею, на зеленом дерне крыши, возникла женщина с птичьей головой. Так показалось на первый взгляд, но тут же Хравнхильд разглядела – на женщине был убор сейд-коны, колдуньи, умеющей отпускать свой дух в полет. Он полностью скрывал лицо, но по фигуре Хравнхильд видела, что перед нею старуха.
– Вот она ты, старая дрянь! – с торжеством вскрикнула она и бросилась к женщине-птице. – Попалась!
Уже двадцать шесть лет – большую часть своей жизни – Хравнхильд знала о существовании соперницы, вирд-коны Бьёрна конунга. Кто эта женщина и где живет, оставалось тайной, но было известно, что она желает зла Эйрику сыну Алов. Пока он рос, вирд-кона Бьёрна наметила его себе в добычу; но вот он вырос и сам стал охотником. Много лет Хравнхильд удавалось отводить вредоносные чары от питомца, но облик противницы оставался тайной, до нее лишь доносился ее глухой голос. Но сейчас, этой светлой летней ночью, настал час, когда ее врагине пришлось показаться, чтобы защитить свою ворожбу.
