— Слушай, друггер, этот Юрьевич — большой козырь. Я не вполне догнал, зачем ты ему понадобился, но уж понадобился. Как имя твое услышал — заболел на оба полушария. Вези, говорит. А тот второй — не знал, как отвязаться — тоже о тебе чего-то слышал, тоже напросился. Он, собственно, всю жрачку и купил. Как его не взять после такого подвига?
— Так зачем я им? — за последние несколько дней Слава сделался подозрительным и предпочитал сразу узнавать плохие новости.
— Понятия не имею, — честно разочаровал его Вова. — Тебе, кстати, бабки еще нужны?
— Пожалуй, — задумчиво произнес Слава и добавил без тени стеснения. — Двадцать штук.
Вова зачем-то уронил себе на ногу банку оливок, запрыгал на одной ноге, то ли разминаясь, то ли желая рассмешить приятеля. Не рассмешил и, успокоившись, переспросил:
— Сколько? Двадцать штук? Ты вроде говорил про сто баксов?
— Со вчерашнего дня ставки резко выросли, — ответил Слава, не видя причин стесняться, если прижимистый дружок вдруг сам затронул эту тему.
— Понимаю: инфляция, широкий размах, энергичный шаг, — вернулся к прежнему ритму беседы Вова. — А надолго надо? Ладно, потом перетрем, хотя, конечно, двадцать штук… Это, старик, резко, у меня даже за ухом зачесалось. Сам не потяну, но тут как раз есть вариант. Давай тарелки, рюмки. Где, кстати, сядем?
Сели в комнате. Потому что не в ванной же сидеть, и не в шестиметровой кухне.
Странные гости изрядно потратились на продукты, и Слава решил не настаивать до поры на выяснении их целей. По крайней мере не накалять атмосферу до того момента, пока не насытится и не напьется. То ли ром оказался более коварным напитком, чем традиционная водка, то ли стрессы последних дней подточили Славины силы, но молодой человек удивительно быстро захмелел и даже начал замечать, что периодически выпадает из реальности, что прежде случалось с ним нечасто. Выпав таким образом во второй или третий раз, Слава «вернулся» и обнаружил, что обнимает подругу хлебосольного Юрьевича и несет какую-то чушь о недостатках джипов:
— …и чисто психологически я в джипе чувствую себя дискомфортно, — удивлял Слава сам себя. — Торчишь над потоком, как чайка над зонтиками: чего там внизу, кто… А потом, не маневренная машина. Конечно, все уступают…
— Ну, за автопром! — усмехнулся Майкл, к которому, главным образом, эта странная речь обращалась.
Оказалось, у всех налито. Выпили.
Странно, но от очередной порции алкоголя в голове Славы просветлело настолько, что он сумел выкрутиться из возникшей следом неловкой ситуации.
— Так на чем вы остановились? — спросила его обнимаемая девица.
— Остановился? — переспросил Слава, терзая зубами нежную поросячью плоть.
— Ну, на чем вы сейчас ездите? — уточнила девица, очевидно, продолжая тему, поднятую Славой в минуту последнего провала.
— Сейчас я хожу пешком. Ради повышения иммунитета, — ответил Слава уверенно.
— Кстати, Андрей Юрьевич, — подал вдруг голос Вова, расположившийся где-то за спиной у Славы; оказалось — на подоконнике. — Тут у Славки небольшой затык по части денег. Не ссудишь?
— Сколько надо? — довольно буднично поинтересовался прилизанный в дорогом костюме. Кажется, он совсем не возражал против Славиных посягательств на его спутницу.
— Ну… штук тридцать хватит, да, Слав? — в тон ему, буднично высказался Вова.
Слава поперхнулся и с большим трудом протолкнул наружу не слишком вежливое:
— Угу. Должно хватить.
— А то видите: человек иммунитет ходьбой укрепляет, — продолжал свою непонятную интригу Вова. — Опять же дача достройки требует…
— Дело житейское. Поможем, — подтвердил свои намерения Андрей Юрьевич.
Слава посмотрел вокруг внимательнее. Сумасшедший дом! Приходит человек и начинает кормить, поить, предлагать финансовую помощь. Не иначе как насаженный Серафимовичем огород начал приносить и полезные всходы. Хотелось бы в это верить, но стоило убедиться, что речь не идет о сыре из мышеловки.
— А… на каких условиях? — спросил Слава, желая убедиться.
— Разговор делового человека, — кивнул Андрей Юрьевич. — Услуга за услугу — и сочтемся ко взаимному удовольствию.
— И какое удовольствие вы от меня ждете? — тотчас спросил Слава, игнорируя красноречивые жесты, посылаемые ему Вовой с подоконника.
— Ну, я не думал об этом плотно. Но человек с такими знакомствами… Скажем, вы представите меня кому-нибудь из своих друзей…
— Моих друзей?
Перед мысленным взором пронеслась галерея портретов тех, кого он мог бы назвать друзьями. Вова, Леха, Кинг-Конг, Ксюха, Платон… Портреты были характерные и характерные: Вова пронесся, как обычно, сидящим за стойкой бара, Леха — медитирующим после обкурки хиппаном, Кинг-Конг пронесся в своей неизменной майке, растянутой ниже пупа, Ксюха пронеслась в чем мать родила, Платон пронесся с неизменным ключом тринадцать на семнадцать. Не дожидаясь, пока пронесутся остальные, Слава начал торг, предложив самое наглядное:
— Вот Вова… Мой старый друг…
Андрей Юрьевич позволил себе слегка улыбнуться:
— Очень приятно. Но я полагаю, вы понимаете, о ком примерно идет речь, — сказал он, проникновенно понижая голос.
