Девушка тяжело вздохнула, вышла и, вернувшись с бутылкой водки, брякнула ее на стол перед Славой. Потом без всяких церемоний плюхнулась ему на колени.
Что ни говори, а хороший секс очень отвлекает от хлопот, а Ленка отвлекала восхитительно. Даже когда Слава сам попытался сосредоточиться на своих многочисленных проблемах, они не навалились гуртом, не заполонили сознание, а остались робко переминаться на почтительном отдалении.
«Ну и пусть», — решил про себя парень, потягиваясь на широкой Ленкиной кровати. — Утром стану думать, как жить дальше.
— Ты на вечер-то пойдешь? — спросила лежавшая на его плече девушка.
Блаженная улыбка на лице Славы поблекла. Ленка легко расслабила, но так же легко и напрягла теперь.
— На какой вечер? — спросил парень осторожно.
— На вечер встреч, — пояснила она, рассеянно водя ноготком вокруг его соска.
— Каких встреч? С кем?
Ленка вдруг ущипнула его за сосок, и Слава ойкнул.
— Ну хватит уже! Вечер встреч. Класс наш собирается. Ты, кстати, ни разу не был. Слушай! Одно время про тебя такие байки ходили! Закачаешься! Кто-то рассказывал, что ты гражданство сменил. А еще кто-то врал, что ты в Чечню завербовался. Сначала вроде за наших, а потом тебя Хоттаб перекупил. Во фигня, да?
Слава вздохнул с облегчением. Школьные годы его имиджмейкеры не тронули, так что по этой теме можно было говорить спокойно, не опасаясь подвохов. Можно даже пошутить.
— Почему фигня? — он зацепился за последний вопрос. — Ты что, считаешь, что меня не могут перекупить?
В ответ — снисходительный смех.
— Ты зря смеешься. За мной, между прочим, охотятся многие иностранные спецслужбы. Я агент Дубина. Нет, погодь… Агент Бита? Что за кисель… забыл, какой я агент… Но очень крутой. За мою голову американцы предлагают списать все долги, а японцы обещают отдать все свои острова.
— Где же они сами тогда будут жить?
Слава небрежно взмахнул рукой:
— Им все равно. С моей головой они не пропадут. В крайнем случае, харакири сделают.
— Так на вечер придешь? Посидим, расскажешь про иностранные разведки, харакири покажешь. Юность вспомним.
— Посмотрим. Может, и приду. Если вспомню, какие там годы были чудесные… Кстати, ты не помнишь, я на медаль шел в десятом классе?
Этой шутке Ленка засмеялась:
— Кто? Ты?
Славе показалось вдруг обидным, что всей этой теплотой и лаской он обязан исключительно козням каких-то мутных господ — специалистов по подделке и подмене бумажек. Захотелось вдруг прихвастнуть чем-то реальным, чем-то своим, но чем? Еще несколько лет назад он мог корчить из себя идущего в гору бизнесмена. Не Бог весть что, но многие провинциалочки покупались на его треп и делались на время такими шелковыми, что вспомнить приятно. А теперь? Кто он теперь? Беглец от кредиторов, шпионов и ментуры? Есть, конечно, свой шарм и в положении изгоя, но и тут конфуз, потому как в положение это он попал по недоразумению, по небрежности все тех же «судьбописцев». Черт возьми, ничего не осталось у парня за душой: ни дела, ни денег, ни подвигов. У Славы не осталось славы…
Слава помрачнел и налил себе еще пятьдесят водки.
— Между прочим, не все так однозначно, — произнес он торжественно. — Есть данные, что я-таки шел на медаль, даже участвовал в спартакиаде, олимпиаде… Ладно. Давай за нас… И за наше светлое вчера.
Он чокнулся с Ленкиной рюмкой, так и не осушенной ни разу за этот вечер, и выпил.
Утром Ленка растолкала его без всякой жалости:
— Вставай, медалист! Ты просил тебя поднять любыми средствами!
Она буквально столкнула любовника на пол, а сама при этом осталась лежать, даже не открывая глаз.
Слава, с трудом разлепив веки, посмотрел на часы, потом на спящую рядом девушку. Немного подумав, он взял ее запястье и потянул к себе.
— Я имел в виду совсем другие средства… — начал он было заговорщицким тоном, но девушка отдернула руку, едва пальцы коснулись его бедра.
— Не-не, — запротестовала она сквозь сон и спрятала руки под себя. — В такую рань лучше расстреливайте.
— Вот так! — вздохнул отвергнутый любовник.
— Нет, если очень хочется, можешь меня понасиловать, — Ленка поспешила предложить разумный компромисс. — Но я пас. Считай это некрофилией.
Слава немного подумал, осторожно отогнул одеяло. Взгляд его медленно заскользил по загорелой спине девушки, потом остановился на узком треугольнике белой кожи, две вершины которого растворялись на бедрах, а один скрывался между ягодиц. Парню пришло на ум, что Ленкино предложение очень даже выгодное. Немного такой «некрофилии» перед трудным днем не повредит.
