— По-моему, это ты перенапрягся, — возразил ему Сима. — Карточки — это даже хорошо. У крутых бандитов бывают кредитные карточки?
— Не знаю. У меня нет знакомых крутых бандитов, — резонно ответил Марк. — И у тебя, по-моему, тоже.
— У меня тоже, — признал Сима. — Но я так понимаю, что если человек весь в кредитках, то он скорее всего торгаш. Или банкир. Или брокер какой-нибудь. Зачем человеку несколько карт? А чтобы туда-сюда шустрить с ними. То есть человек — специалист по этим делам: как выгодней, где, когда какую карту отдать, на какую денег прислать. Бандиту это надо?
— Не знаю, — покачал головой Марк. — Раньше вроде не надо было, а теперь времена меняются. Теперь все грамотные.
— Да торгаш он, мужики! — продемонстрировал свою наблюдательность Пух. — Вы можете себе представить, чтобы этот педик на стрелку явился людей пугать? Или просто ударил кого-нибудь? Да от него одеколоном несло так, что я забалдел без всякого газа!
— Теперь понятно, почему ты тормознул! — Сима подсуетился с популярной шуткой. — Ты от педиков балдеешь.
— Слушай, ты!..
— Надо было взять бумажник, — сказал Марк. — Там права и всякие документы. Выбросили бы потом, зато знали бы, с кем имеем дело. Бывает так, что лучше и впрямь все вернуть.
— Возьмем на вооружение! — поддержал Сима. — В следующий раз непременно заберем все. И мобильник, кстати, тоже надо забирать. И еще я тут подумал, что этот стручок мог так легко бумажник вытряхнуть потому, что у него в кармане плаща еще пачка лежала. Отделался, гад, мелочовкой!
— Еще не известно, отделался ли, — напомнил Марк. — И я пока не узнаю точно, ложусь на дно.
— Какое дно, Марк! Ты умом простудился?!
— Да ты весь обалдел! Это же золотая жила! Столько тужились зазря, теперь нормально срубили, а ты уходишь? Да, может, наши три миллиона на следующем козле и висят!
— Не висят, — убежденно ответил Марк. — Я вообще подозреваю, что нам крупно повезло с этим кожаным. Считайте, что это и был наш звездный час. Во-первых, когда нормальный человек идет водку пить, то миллионы с собой не берет. Из осторожности. Во-вторых, когда у человека есть три миллиона, он по хохлушкам не шастает, а едет в какой-нибудь подпольный «Мулен Руж» и оттягивается по высшему разряду: с шампанским, кордебалетом, стриптизом, негритянками и… всякими пряниками.
— Ты-то откуда знаешь? — тотчас спросил Сима.
Но никто не засмеялся.
Спустя два дня Пух подошел к Марку. Вернее сказать, отозвал его в сторонку в перерыве между лекциями.
— Слушай, Марк, тут такое дело. Мне вчера звонили по телефону. — Последовала пауза, толковать которую можно было как угодно.
— Кто? — спросил Марк, не нанимавшийся толкователем пауз.
— Не знаю, — раскошелился на подробности Пух. — Несколько раз звонили. Звонят и молчат. Причем я слышу, что в трубке звуки какие-то, то есть соединение есть. Но молчат.
— И что?
— Ну, не знаю. Странно. Раньше такого не было. Звонят и молчат. Какой смысл?
Марк скучающим взором обвел бурлящую народом аудиторию.
— Может, это Чистякова звонит? Ты не думал об этом?
— Чистякова? — насторожившись, Пух тоже пошарил глазами и нашел Чистякову. — При чем тут Чистякова? Зачем ей мне звонить?
— Ну, влюбилась и звонит. Нормальное хобби у влюбленных барышень.
Пух посмотрел на приятеля без одобрения.
— Прикалываешься? Я тебе серьезно говорю, а ты тут… страдаешь дурью.
— А что мне, плакать из-за твоего романа с Чистяковой? Ну, не нравится Чистякова, считай, что тебе звонит принцесса Монако. Так легче?
— Дятел ты! А вдруг это эти звонят? Которые нас ищут?
— Ищут? — Марк наморщил лоб. — А кто нас ищет?
— Ну, я подумал, что вдруг тот мужик в плаще не понтовался? Может, он и торгаш, но крыша у него какая-нибудь крутая? И эта… крыша теперь нас вычисляет. Такое ведь может быть?
— Может, — посерьезнел Марк, — только ты лучше считай, что это принцесса Монако. Звонит бедняжка и молчит, стесняясь своего скверного произношения. Потому что если это звонит крутая крыша — нам выпал цак с большими ржавыми гвоздями. Только я думаю, это Чистякова, потому что зачем крыша станет тебе звонить? Возьмут теплым и порежут на куски. А принцессе Монако ты сто лет не показался. Так что расслабься, Пух, и будь повнимательнее к Ленке. Она ничего девчонка, хотя и староста.
— Ты уже слышал?
— Да, два : ноль.
— Да нет! Я не про это… — от приколов Марка Симу иногда разбирала изжога, — про Пуха говорю. Слышал, что ему звонили?
— Пуху? — Марк трагически вздыбил брови. — Вот трепло! Девушка доверилась ему, подышала от души в трубку, а он раззвонил о своих похождениях по всему институту!
— Какая девушка, Марк! Не толкай ты эту лажу. Никакая это не Чистякова. Да ты ведь и не знаешь всего!
— Какого еще всего?
— За мной следили!
— Что с тобой делали? — даже после этого известия Марк не сменил своего насмешливого тона.
— Ты зря ржешь! За мной следил какой-то хмырь. Я его засек и хотел даже догнать, но он, сволочь, быстро бегает…
— И как же он выглядел?
— Да как он мог выглядеть? Я ж его не догнал. Ну, мужик в бейсболке, среднего роста…
— Бейсболка среднего роста, или мужик был голый, только в шляпе?
