— Ежедневно, в два. На том же месте, — бесстрастно подтвердил Марк. Он, похоже, успел уже хлебнуть жизнь в полной мере, успел перекипеть, перебояться, перебеситься.
— Капец!
— Офигеть можно!
— Это же грабеж!
— Конечно, грабеж, — согласился Марк. — Но мы, кажется, именно этим и промышляли?
Еще помолчали.
— По три триста на нос получается, — скалькулировал Сима, по-прежнему хорошо владевший устным счетом. Стало ясно, что в Сименой голове уже заработали колесики, загудели трансформаторы, замигали лампочки, разрабатывая ловкий и оптимальный план добывания необходимой суммы.
— Не получается ничего на нос, — Марк смахнул в пыль неродившийся план. — Мы четверо должны денег. Все четверо — такое условие.
— Не понятно, — заволновался Сима. — Ты хочешь сказать, что если я отдам им свою долю, а вы заплатите проценты, то… То что, их это не устроит?
— Нет. Они ясно дали понять.
— Хрень какая-то! — фыркнул Сима.
— Это еще не вся хрень, Сима. Если мы не отдадим им все сразу, то будем платить проценты с оставшегося долга. А если в один из дней я не принесу эти сраные проценты, то они кинут жребий и замочат одного из нас. Кому больше повезет. А долг повиснет на оставшихся. Теперь все понятно?
— Страшная сказка с толстым концом, — нахмурился Пух. — Это же беспредел! Надо идти в ментуру и выкладывать им все, как есть. Сейчас не те времена, чтобы паяльники прикладывать!
— Лучше не в ментуру, а сразу в психушку, — возразил Сима. — Сейчас те самые времена, когда у каждой бандитской крыши есть своя ментовская крыша, а у каждой ментовской крыши — свой депутат и свой министр. А у…
— А у каждого министра — свой человек в ООН, а у каждого в ООН — по знакомому пришельцу, — в тон ему подхватил Пух. — По-твоему, вообще не надо рыпаться? Пусть из нас барбекю стругают?
— Можно в армию завербоваться, — сообщил сквозь зубы Лопата и так же сквозь зубы сплюнул на пол, демонстрируя, насколько ему по душе перспектива защищать Родину.
— Про армию уже обсуждали, — хмыкнул Сима и снова насел на Марка. — Нет, но я не врубаюсь! Им бабки нужны или нет? Давай я сам спрошу их, какого хрена…
— Ничего ты не спросишь, — снова обрезал его Марк. — Они сказали так: припрется кто-то кроме меня — убьют обоих. Без базаров. Есть еще вопросы или предложения?
— А почему именно ты?!
— Подумай головой и сразу догадаешься. Если бы Пух не тормознул, то, наверное, он теперь был старшим кассиром. А если бы он не был таким придурком, нас вообще не нашли бы!
— Чего? — неуверенно возмутился Пух. — Что ты опять на меня наезжаешь?
— А вот чего! — Марк взял руку Пуха и с торжественным хлопком вложил в нее что-то.
— Чего это? — испуганно отпрянул Пух, пошевелил пальцами и развернул на ладони клочок бумаги. — Что это такое?
— Это мне подарили на память. Чек. Ты когда баллончик и нож покупал, взял чек. А пока копался в карманах, наверное, выронил. Вот они, как я понимаю, заглянули в магазин. А в магазине тебя небось запомнили, потому что редкий болван покупает сразу такой арсенал. А дальше я уж не знаю, как они тебя раскручивали. Но раскрутили.
Сима взял у Пуха чек, посмотрел:
— Да, блин, хорошо еще, что ты не паспорт уронил. Хотя теперь какая разница!
— Урод жирный! — Лопата отвесил товарищу звонкую затрещину, тот не противился.
— Так что делать-то станем? — спросил Лопата, критически оглядывая затылок Пуха на предмет второй оплеухи. — Идем в ментуру или чего? Или все-таки в армию?
— Что ты все со своей армией? Только бы предлог найти! Хочешь — иди так.
— Достанут и в армии. Надо расплачиваться. А там… видно будет.
— Может, если мы все бабки отдадим, нас это… возьмут в бригаду? — предположил Пух. — Тогда и вернем все с лихвой.
— Ага, нас посвятят в мафию и дадут на откуп два притона и подпольный майонезный цех.
— Скорее засветят в глаз и потребуют еще денег. За какой-нибудь штраф. Я слышал про такие расклады: тянут с человека, сколько можно, пока все под ноль не высосут…
— Тогда точно пойдем в ментовку!
— А сейчас-то чего делать? — мучился своим вопросом Лопата.
— Надо бабки искать, — пробурчал Сима.
— А где?
Искать деньги оказалось даже труднее, чем их тратить. Сумма, поначалу казавшаяся вполне реальной на фоне миллионных афер, о которых ежедневно вещают по телевизору, на деле угнетала своей недостижимостью. Понятно, что все хором сдали обратно свои доли добычи. Забавно, что никто ничего не потратил, словно предчувствовали недоброе. Покряхтев, к вечеру собрали еще четыре тысячи. Пух свез на «Савелу» свой компьютер, Марк занял у брата семь сотен, Сима просто добыл где-то полторы штуки. Не внес своей лепты только Лопата.
— Продам мотоцикл, — заверил он. — Но до завтра-то не успею! Не ночью же я буду им торговать!
— Ты если надеешься, что продавать его не придется — зря, — строго сказал ему Сима. — И лучше бы ты продал его дешевле, но поскорее, а то больше на процентах потеряешь.
— Я уж сам как-нибудь… — огрызнулся Лопата, раздраженный прозорливостью приятеля.
