Суд не принес никаких сюрпризов. Элайна мрачно сидела во главе стола, рядом сидел капитан и граф Ряжский. Распорядитель суда по одному вызывал офицеров, которых капитан расспрашивал о сражении, о том, что видел. Солдатам из гарнизона задавали вопросы про вчерашний день. Какие приказы получали, что делали. Элайна молчала, полностью доверив вести суд графу Дайрсу. Выступила она только один раз, после последнего слова самого шевалье Лерийского, который пытался оправдаться тем, что ему постоянно что-то там говорил Картен, который в силу происхождения вообще не должен был лезть под руку благородным с глупыми советами. Если коротко, то выходило, что если бы Картен постоянно не напоминал, что нужно отступать, то Корстейн бы не полез в сражении, ибо сын рыбака ничего хорошего посоветовать априори не может. И раз этот тип говорит, что нужно отступать, значит, что-то тут не так, стоит сделать наоборот.
Даже присутствующие на суде офицеры возмущенно загомонили. Элайна тогда нашла в зале суда Картена, который тоже подвергся допросу, в том числе и про отступление из окружения. Встала. Все мгновенно замолчали. Элайна секунду разглядывала Лерийского.
— Мне кажется, — тихо и очень спокойно заговорила она в полнейшей тишине, — вы что-то не понимаете, шевалье. Приказ избегать больших сражений исходил не от Картена, который вам только напоминал о нём. Приказ был мой. Вы нарушили мой приказ. Или я для вас тоже недостаточно знатна и меня так же нужно послушать и сделать наоборот?
Возможно, шевалье и мог бы что-нибудь сказать про маленькую девочку, играющую в полководца, но, глядя на недобрые лица присутствующих, не рискнул. Впрочем, Элайна догадалась, о чем он думает.
— И еще напоминаю, не претендуя на звание гениального стратега. Тот приказ, прежде чем был подписан мною, утвердили на общем совете граф Марстен Дайрс и… вы, Лерийский. Послушай себя и сделай наоборот? Вы и себе не верите, так что происхождение ваших советников тут точно не при чем… У кого есть что сказать в пользу шевалье? Нет? Тогда заседание суда объявляю закрытым. Прошу членов суда огласить решение.
— Виновен, — провозгласил капитан Дайрс.
— Виновен, — повторил граф Ряжский.
Элайна прикрыла глаза, постояла, слегка покачиваясь. Наконец снова оглядела зал.
— Виновен, — провозгласила она. — По совокупности доказательств по обвинению в бегстве с поля боя, попытке поднять мятеж в условиях военного времени приговариваю шевалье Лерийского Дорстена Корстейна к смерти через отрубание головы мечом… — Помолчала. — Приговор привести в исполнение сегодня в два часа дня.
Проговорив всё это сухим, слегка монотонным голосом, Элайна развернулась и, не оглядываясь, покинула комнату, в которой проходил суд. Капитан быстро собрал бумаги и бросился следом.
— Ваша светлость, вы забыли подписать, пойдемте я проведу вас в соседнюю комнату, там удобно за столом. — Он почти силой втолкнул девочку в комнату, закрыл дверь и для верности подпёр её стулом. Усадил Элайну в кресло. — Посиди, — буркнул он, с интонацией заботливого отца. — Нечего своим видом всех пугать. Ты всё хорошо сделала. Отлично держалась.
— Я была на суде с отцом, — без эмоций отозвалась она. — Повторяла его слова.
— Я так и понял, — кивнул капитан. — И ещё… Думаю, тебе не стоит присутствовать на казни.
Элайна впервые с суда проявила эмоцию.
— Капитан, я не играю в жизнь и смерть. Если я подписала приговор, то должна видеть последствия своей подписи. Кстати, давайте сюда ваши бумаги, подпишу.
Дайрс вздохнул, поняв, что спорить бесполезно, молча положил на стол протокол суда с приговором. Элайна огляделась, нашла перо с чернильницей и подписала. Слегка оттолкнула листок и встала.
— Спасибо, капитан, пойду к себе.
— Вы уверены? Может, с вами послать кого?
— Спасибо, дойду сама.
Капитан некоторое время стоял, глядя ей вслед. Покачал головой. Очень хотелось немедленно схватить эту девочку в охапку и поскорее вывести её в безопасность, в Лоргс, к семье. Но также он понимал, что граф Ряжский полностью прав — увезти её сейчас — гарантировано снизить обороноспособность города и подорвать дух защитников.
До самой казни Элайна не показывалась из комнаты. Вышла только за десять минут до начала, одетая в одежду темных тонов. Темно-синее платье, полное отсутствие каких-либо украшений. В сопровождении гвардейцев, которым капитан велел сопровождать Элайну везде, кроме её комнаты, прошла по коридору, у конца которого её поджидал капитан.
— Госпожа, может, передумаете? — спросил он без надежды на успех.
Элайна качнула головой. Капитан вздохнул и предложил руку, которую девочка с благодарностью приняла. Так вдвоем они и вышли на площадь перед главным зданием внутри цитадели. Здесь уже стояли солдаты гарнизона и офицеры. Никого постороннего не было, только высшие руководители и военные. Помостом для казни тоже не заморачивались, просто положили несколько досок, которые накрыли тканью.
